Да, и как может думать тот, кого убили пять-шесть часов назад? И я тоже шел убивать. Нет, это не месть моей убийце. Просто лучше сдохнуть самому и забрать с собой этого подонка, чем позволить ЕЙ принадлежать другому.
Парень выглядел неважно. Настолько неважно, насколько можно выглядеть после ежедневных истязаний и голодовки. Именно из-за нее тело перестало регенерировать. Я склонил голову, наблюдая за ним. Дэн попробовал открыть глаза и сразу закрыл их. Такой слабый, почти немощный. Только бессердечный ублюдок стал бы издеваться над столь слабым соперником.
Но ведь я — Николас Мокану. От меня ждут именно этого. Общепризнанный поддонок и подлец. А мое сердце… Оно не так давно перестало биться. Насовсем.
Подошел к нему вплотную и приподнял острием кинжала его подбородок:
— Здравствуй, Дэни? Скучал по Зверю, малыш?"
"Он заорал от неожиданности настолько громко, насколько ему позволяли ослабевшие связки. Кинжал был смазан вербным раствором. Убрал кинжал, и он замолчал, стиснув зубы и сверля ненавидящим взглядом.
Скорее догадался по движению разбитых и потрескавшихся губ, чем услышал.
— Пришел убить меня — убивай…
Долбаный ублюдок. Подыхает, а все туда же — играет в гордость. Меньше всего я хотел убить его так быстро. Подонок недостаточно намучился, на мой взгляд. Улыбнулся, глядя в узкие щелки глаз, полыхающие ненавистью:
— А ты уверен, что хочешь снова разозлить меня, Дэни?
Я прочертил кинжалом линию от правой скулы до левого виска. Его вопли странным образом успокаивали. О да, парень, я знаю, не понаслышке, какова верба в действии.
В воздухе запахло его кровью. Аромат смешивался с запахом пота, нечистот и сырости подвала. Но сейчас он был для меня все равно одним из лучших. Сейчас я мог бы просто кромсать все его тело на тонкие полоски, наслаждаясь видом темной, черной крови, упиваясь слабостью врага. Того, о ком ОНА смогла просить… О ком она думала.
Дал возможность ему ответить, чтобы услышать разочаровывающее:
— Да.
Склонил голову на бок, наблюдая, как кровь стекает по его лицу, и капает на грязный пол.
— Подумай хорошенько, Дэни… Я ведь могу не просто тебя убить. Я могу тебя мучить… Снова и снова. Например, — подошел в столу и взял кнут, — отстегать тебя… Хотя… — я положил кнут обратно, — это уже было, и мне самому уже не так интересно.
— Дэни, малыш, а что, если отдать тебя на потеху кому-нибудь из других пленников?
Наконец-то в обреченных глазах свыкшегося со скорой смертью подонка промелькнул страх. Самый настоящий.
