«Он что, издевается надо мной? На что он постоянно намекает? Мало того, что шлюха, так я еще и алкоголичка? Ну и букетик! Господи, ну почему ты не нашел моей душе другую оболочку? Лучше бы я была монахиней. В чем я провинилась перед тобою? Верни меня назад!» – чем больше я узнавала о себе, тем обиднее и неприятнее становилось на душе.
– Идем обратно, мне надоело вспоминать! – Я психанула, развернулась и поспешила наверх.
Никита Петрович, ухмыляясь, брел сзади, ему нравилось садистировать надо мной. Он определенно получал удовольствие, напоминая мне о нелицеприятных фактах моей биографии.
Хотя, конечно же, это была не моя жизнь, а жизнь Эммы, но его намеки больно ранили меня, и разозлилась я не на шутку. Если человеку постоянно напоминать, каким он был плохим, он всем назло не исправится.
Пока мы бродили по подземным казематам, здесь, наверху, народ уже суетился вовсю. Наверное, мой муж, прежде чем спуститься, отдал, незаметно для меня, команду к началу рабочего дня.
На кухне занималась приготовлением пищи незнакомая мне женщина, вероятно, это была Лида.
Вера накрывала стол к завтраку, заметив меня, она поздоровалась:
– Доброе утро, Эмма Львовна.
Какое же оно доброе?
Парни из охраны сновали туда-сюда и доброго утра мне не пожелали. Колян подошел к Никите, о чем-то отчитался и, получив указания, куда-то испарился.
Отзавтракали мы с Никитой Петровичем вдвоем. Таких гастрономических изысков, как накануне, не было, все было просто, традиционно и сытно. Овсянка, тосты, масло, сыр, джем и кофе – вот и все, что стояло в это утро на столе.
Доктор так и не спустился. Должно быть, ему было совсем худо. А может, он просто боялся показаться хозяину на глаза, сидел в своей комнате или куда-нибудь уехал.
Я намеренно молчала. Мне было досадно и за себя, и за Эмму. Я поймала себя на мысли, что уже не разделяю себя с этой женщиной.
«Да какое он имеет право постоянно намекать на беспутную молодость Эммы. Детство у нее было тяжелое. Кем она еще могла стать? Ей нужна помощь! А если всякий раз напоминать о грехах юности, то она, то есть я никогда не стану на путь исправления.
Из вредности буду делать то, что захочется. А ведь судьба давала такой шанс начать все с нуля. Забыть, и все! Как говорится, кто старое помянет, тому и глаз вон! Так нет же, он все время тычет носом в прежние ошибки», – я злилась на Никиту и изредка бросала на него взгляды, полные негодования.
«Кстати, надо его обозвать как-нибудь покороче да пообиднее».
