– Я принесла вам завтрак, вчерашний ужин под дверью нетронутым стоит, а вы не открываете и не отзываетесь. Я уже пана Вацлава привела. Дверь хотели сносить.
– Зачем?
– Чтобы убедиться, что вы на месте.
– Я долго смотрела телевизор, вот поздно и заснула, – успокоила я их.
«Сказать или не сказать им про шаги, доносившиеся с чердака? Как прореагирует Марта, я уже знаю. А вот как Вацлав отнесется – неизвестно. Как бы себе не навредить. Если это его люди по чердаку шныряют, то скорей всего он ничего не скажет. А если кто чужой… Может, конечно, списать все на мою излишнюю впечатлительность, а вдруг полезет проверять, охрану поднимет? Да еще прилегающую территорию заставит прочесать в поисках посторонних личностей? Нет, не скажу.
Не знаю, что хуже: люди Вацлава или фантом, топающий у меня над головой. Сегодня Алина должна объявиться, потерплю несколько часов. Ни к чему мне лишняя суматоха в доме», – рассудила я и постаралась придать лицу беспечное выражение.
– Я всегда поздно встаю. Вы меня разбудили.
Вацлав с подозрением оглядел меня и переспросил:"
"– Разбудил, говорите? А отчего я слышал скрежет по полу, как будто вы что-то передвигали.
– Ничего я не передвигала. Просто у меня за тумбу книга свалилась, и мне пришлось ее отодвинуть, а затем поставить на место, – соврала я.
– Хорошо, – сказал Вацлав, попробовав поднять тумбочку. – Как видно, сила у вас молодецкая, мне сдвинуть сию громадину тяжело.
Вацлав вышел из комнаты. До чего же неприветливый тип! Ни «здравствуйте» тебе, ни «до свидания».
Вечно чем-то недоволен, как будто я у него три года назад полтинник заняла и до сих пор не отдала. Хотя, если учесть, что я могу переполовинить причитающееся ему наследство, его можно понять.
– Марта, а почему Вацлав такой хмурый?
– Меня зовут Малгожата. – Вот ведь привереда, откликалась бы уже на Марту, коль мне так удобно, не все ли равно, как тебя называют. А все Сергей Ильич со своей собакой. Надо же, как мне врезалась в память история его псины. – Вацлав вообще не весельчак, а теперь вообще мрачнее тучи ходит, за хозяина переживает.
Он ведь ему дядей приходится.
– Наверное, наследство перепадет большое?
– Может, и перепадет, у нас прислуга не в курсе хозяйских дел.
Марта – не человек, а улитка! Только я начинаю ее расспрашивать, сразу уходит в молчанку, лишнего слова из нее не вытащишь. Кремень, а не женщина!
– А как Ян себя чувствует? – перевела я разговор в другое русло.
– Как чувствует? Дышит. Ну, если у вас все в порядке, я пойду.
