В доме, кроме случая с Александром Кисневским, все мирно жили и умирали своей смертью.
– А вдруг этот самый папенька в дом перебрался и ходит по чердаку?
– Нет, если его люди и видели, то только на кладбище. А другим Кисневским с какой стати призраками становиться?
– А все-таки? Мне Татьяна рассказывала, будто один из предков Яна убил жену, другой сам покончил с собой, а прабабка лечилась в клинике для душевнобольных.
– Ой, нашли кого слушать! Да ей бы самой подлечиться в сумасшедшем доме! – Марта обиженно фыркнула.
– Все Кисневские нормальными были. Ни убийц, ни воров среди них не было. От любви, бывало, страдали, но все как-то тихо. Один только Ян от Татьяны сколько вытерпел! Не пересказать! Другой бы давно придушил такую жену."
"– А вы расскажите, – попросила я. Мне очень захотелось выслушать и ее точку зрения на знакомую мне историю.
– Ничего не буду рассказывать! Не приучена я выносить сор из избы. Так у вас, у русских, говорят? Я работаю в этом доме пятнадцать лет и ни разу про хозяев дурного слова не сказала.
Если что и было, пусть останется в этих стенах.
– Марта, я не хотела вас обидеть. Я сама сплетен не люблю. Просто мне одной скучно, и я хотела с вами по-женски поболтать.
– Малгожата я! И некогда мне болтать! Вацлав попросил меня сиделку подменить.
Пойду я. И не вздумайте прогулки ночные устраивать. – Экономка подхватилась и выскочила из комнаты.
И какая муха ее укусила? Сидела, разговаривала, но только разговор коснулся Татьяны, убежала как ошпаренная.
Видно, не любит ее, а сказать что-то плохое не может – жена хозяина, хоть и бывшая. Ничего не скажешь, поведение, достойное уважения.
На столике остывал ужин. Что тут нам принесла Марта? Я всмотрелась в содержимое тарелки. Пюре? Оно отчего-то было коричневого цвета. Я осторожно попробовала на вкус расползающуюся по тарелке массу – несоленое вываренное мясо. Должно быть, это мясное суфле. Будь я на месте хозяев, в два счета бы выгнала кухарку, готовить она совершенно не умеет и к тому же чрезвычайно ленива.
Я допускаю, хозяин болен, но почему все остальные должны давиться этой гадостью?
Я поковыряла вилкой свой ужин, больше из интереса, чем от желания съесть, и отставила тарелку в сторону. Что ж, обойдусь чашкой чая и маленьким рогаликом.
За окном уже было темно, и от этого становилось еще тоскливей. Телефон Алины не отвечал, я была в полном растерянности: ждать мне от нее помощь или нет. Как назло, ничего умного в голову не приходило.
