Они достигли крыльца.
— Похоже, ты многого не знаешь, — Равель покачала головой, поднимаясь вслед за ней посту пенькам. — Я расскажу тебе, что смогу. Но есть вещи, о которых ты можешь узнать только от мужа.
Ну вот, хоть кто-то готов поделиться с ней информацией! И не требует вытаскивать ее из него полкрупицы калеными щипцами.
От этой мысли Тая едва не споткнулась, преодолевая последнюю ступеньку, которая, почему-то, оказалась чуть выше и шире остальных.
— Осторожно! — и снова Равель поддержала ее. — Тут такая ступенька…
— Спасибо.
Когда мы сможем поговорить?
— За обедом.
— Почему не сейчас?
— Тебе нужен отдых. В твоём положении…
— К черту мое положение! — буркнула Тая. — Я беременная, а не больная!
Тонкие брови Равель удивленно взлетели, морща гладкий, точно мраморный, лоб.
— Прости, я не хотела обидеть…
— Я не обиделась. Но… — Тая замолкла на миг, сомневаясь, стоит ли откровенничать. Слова жгли язык, просились на волю. И она позволила им сорваться с губ, зазвенеть в воздухе: — Я много лет мечтала о ребенке.
Готова была нечто угодно ради шанса стать матерью. А теперь в меня на каждом шагу тычут моим положением. Это невыносимо!
— Прости, — Равель опустила глаза. — Я постараюсь учесть твои пожелания.
Юный парнишка в новенькой ливрее, расшитой блестящим золотым позументом, распахнул перед ними двери. Его рыжие кудри сверкнули на солнце начищенной медью, когда он согнулся в поклоне.
Тая успела заметить любопытный взгляд юноши, брошенный вскользь на ее выпирающий живот.
Едва девушки переступили порог и дверь задними закрылась, как Равель со смехом произнесла:
— Теперь ты станешь объектом усиленного внимания мужской половины нашего дома.
— Что? Почему это?
Сбитая с толку, Тая растерянно огляделась.
Они находились в просторном холле с высокими сводчатыми потолками. Два ряда колонн делили это помещение на три равные части. От их подножия вверх, до самых капителей, вился искусный барельеф, изображавший виноградные лозы, увешанные тяжелыми гроздьями. Такие же лозы украшали стены и куполообразные своды.
Везде мрамор, позолота, драгоценные камни, бархат и шелк. И запах. Удивительно тонкий, завораживающий аромат перца и кардамона, разбавленный ноткой сандала.
Не сразу, но Тая заметила золотые курильницы на высоких ножках, имитирующих лапы льва. От них поднимался легкий дымок, насыщая воздух холла благовониями.
— Потому что все мужчины в этом доме, да и вообще в Оратае — драги, — пояснила Равель, ведя ее через весь холл к дальней стене.
