Больше не глядя в его сторону, Тая придвинула к себе пяльцы, закрепленные на высоких козлах. Это тоже привез Крейн из замка по ее просьбе. Она несколько дней всякими обходными путями выспрашивала у него, чем занимаются женщины даргов, когда не удовлетворяют их потребности и не рожают детей.
Оказалось, тем же, чем и на Земле: шьют, вышивают, прядут пряжу, ткут ткани. Было здесь и вязанье в ходу, правда, только крючком. До спиц еще никто не додумался. И кружева здесь тоже плели, но не такие, как уме латая.
С минуту Крейн наблюдал, как она быстро и ловко переплетает мережки. А перед глазами стояло воспоминание: те же тонкие пальчики скользят по его груди, прослеживают каждый мускул, каждую жилку.
Нет, он не мог оставить это вот так. Они должны объясниться. По крайней мере, он должен.
Пусть даже после признания она его возненавидит.
— Послушай, — начал он чужим голосом, — я не хотел обидеть тебя.
Тая продолжала работу. Только губу закусила.
Крейн шагнул ближе.
— Я должен был сразу сказать, но… — он сжал кулаки.
— Тебе действительно лучше держаться подальше от меня. Я могу быть очень опасным… Для тебя.
Глава 12
Признание давалось с трудом.
Не так-то просто озвучить то, что мучает тебя на протяжении многих лет. То, во что не хочется верить, о чем не хочется вспоминать, и что является правдой. Той самой правдой, из-за которой каждый день твоей жизни превратился в мучение, а сама жизнь стала пыткой.
— Прости, — заговорил он, выталкивая из себя каждое слово, точно звуки превратились в раскаленный свинец и изнутри обдирают горло до мяса, — это не то, чем мужчина может гордиться, но ты должна знать правду.
Нас не просто так называют проклятым кланом. И не просто так мои собратья отличаются особой жестокостью. С тех пор, как император Илларион запечатал наших драконов, мы стали подвержены спонтанным вспышкам безумия. Чем старше дёрг, тем чаще становятся эти вспышки. И тем они разрушительное. Словно тьма внутри нас растет и требует больше жертв…
Замолчав, Крейн поднял взгляд на девушку.
Он ожидал, что она испугается, что его признание заставит ее запаниковать. Ведь ей пришлось провести в крепости много дней, и на себе прочувствовать эти самые «вспышки».
Но, к его удивлению, Тая осталась невозмутимой. Ни страха, ни отвращения, ни желания убежать. А в ее глазах светилось удивительное спокойствие.
— Хочешь сказать, ты сумасшедший? — констатировала она, оглядывая его с ног до головы.
