Каждая фраза давалась ей через силу. Не так-то просто признаваться, что тебя бросил муж, что тебя предала подруга. Но Тая и не стала все рассказывать, что-то удержало ее от признания.
Зато Крейн, судя по всему, сделал собственные выводы из ее слов. Он отступил, давая ей возможность вздохнуть, но напряжение, сковавшее ее тело, даже не думало отступать.
— Что ж, — произнес он задумчиво, — ты носишь дарга, в этом я уверен так же, как в том, что я сам дёрг. Но кто отец малыша — мне не известно. Кто-то или что-то скрывает его суть.
Тая сжала пальцы в замок.
Кто из них сумасшедший: она или все-таки этот Крейн? О каких драгах он постоянно упоминает? Может, это национальное меньшинство, типа курдов? Или секта, вроде Церкви Завета или старообрядцев? Если так, то аскетичная обстановка этого дома только подтверждает правильность ее выводов.
— Простите, — она постаралась говорить медленно и спокойно, — вы не могли бы пояснить ваши слова?
Крейн выглядел ненамного старше нее собственных тридцати пяти лет, но Тая не могла обратиться к нему на «ты».
Что-то останавливало каждый раз. Какое-то подспудное чувство.
Мужчина покачал головой.
— Кажется, я знаю, как ты сюда попала. Человеческие девы не приходят добровольно в Проклятые земли. Мои собратья их похищают в приграничных селениях. Думаю, тебя постигла та же участь, — он зло усмехнулся. — И думаю, что понесла ты тоже не по своей воле.
От этих слов сердце Таи болезненно сжалось. Она в защитном жесте прикрыла живот. По своей — не по своей, какая разница, если она столько слез пролила, мечтая о ребенке? К тому же, если что-то плохое и было, она все равно не помнит.
Но желание добраться до истины, заставило задать новый вопрос:
— Хотите сказать, меня изнасиловали?
— Это можешь знать только ты, — он пожал плечами. — Я лишь предполагаю. Но если твой ребенок зачат добровольно, скажи, зачем ты сбежала от его отца и пыталась покончить с собой?
Тая пыталась напрячь память, но вместо воспоминаний в висках возникло неприятное давление.
— Не знаю… Может, он сам меня выгнал?
— Нет.
Невозможно. Ни один дёрг не отпустит женщину, которая носит его дитя. Я не смог проникнуть глубже первых слоев ауры и распознать, к какой семье принадлежит младенец. Но одно могу сказать точно: отец придет, чтобы вернуть ребенка себе.
По телу Таи пробежали мурашки.
Кем бы ни был отец ребенка, встречаться с ним желания не возникло. Наоборот, Таю охватило странное чувство: одна лишь мысль о неведомом мужчине вызвала сумятицу в ее голове.
