— Привет самоотверженным работникам хирургического отделения, — услышала я со стороны знакомый голос и мысленно простонала.
Только его мне здесь не хватало. Кто бы знал, как я сейчас не хочу видеть человеческие физиономии в принципе. А эту так тем более.
— Привет, — устало отозвалась, хотя сегодня мы уже здоровались, и занялась наконец-то эпикризом.
Игорь подошел слишком близко. Запах дорогого парфюма ударил в нос. Слишком острый, как по мне. Еще и мужчина дико раздражал, особенно слишком близко.
И что всех так тянет нарушать границы моего личного пространства?
— Может, ненадолго отвлечешься? Мы бы кофе выпили, — предложил Игорь, правда моей кривой ухмылки видеть не мог, так как за спиной стоял.
Положил руки мне на плечи и начал их массировать. Ну что за день такой? Только от одного избавилась хоть ненадолго, как второй нарисовался, не сотрешь.
Как будто в кардиологии работы мало!
— Игорь, — придумала причину для отказа и повела плечом, но до человека так и не дошло, что надо убрать руки.
— Я не… — и осеклась.
Ну вообще отлично!
Сафронов, зайдя в ординаторскую, даже не додумался закрыть дверь. И теперь его расслабляющий массаж мог стать достоянием общественности. Радует, конечно, что зрителей не набралось много.
Всего один. Тоже какого-то лешего принесло в ординаторскую.
Но я бы лучше пожелала, чтобы здесь собралось все отделение. Кроме него.
Феликс стоял в коридоре, глядя на нас с Игорем. И, кажется, был не на шутку взбешен. От одного взгляда меня бросило в дрожь, а интуиция громко заорала: «Спасай положение, иначе дойдет до мордобоя».
— Извините, Игорь Михайлович, — резко отрезала, поднимаясь, — я на минутку.
— Лика, ты… — мужчина кричал мне что-то вдогонку, но я уже хлопнула дверью с обратной стороны. Остановилась, выдохнула и поинтересовалась у Феликса:
— Вы что-то хотели?
Ох, ну и взгляд — страшнее пули. А я еще думала, что только мой родственничек умеет так смотреть.
— Что за хмырь тебя лапает? — рявкнул Феликс, не скрывая ни своей злости, ни уже вовсю бушующего раздражения.
— У него руки лишние, что ли?
А интонация прошибает еще похлеще взгляда. Так бы и разорвал бедного кардиолога, даже руками не дотрагиваясь.
Можно, конечно, и самой вспылить, но я быстро взяла себя в руки.
— Не смейте разговаривать со мной в таком тоне! — надеюсь, хоть так до него дойдет, что никто тут не собирается выполнять его капризы.
Я — врач, он — пациент. На этом наши отношения заканчиваются.
