Да где ж этот чертов врач? Или на крайняк медсестра? Мне сказали, что лучшего хирурга приставят ко мне на двадцать четыре часа в сутки. Укололи бы что-нибудь, а то скоро выть начну и на стену лезть от боли.
— Ну ни фига себе! — мои глаза на лоб полезли, когда открылась дверь, а на пороге появилась… Малинка. В белом халате и с бумажками в руке. — А я думал, что мне показалось, когда голос твой слышал в реанимации, — намерено сделал паузу и расплылся в улыбке, так как безумно рад был ее видеть: — Здравствуй, Малинка! Вот ты и попалась!
Нахмурилась, а после уткнулась в свои бумажки.
Молчит, сопит, смешно раздувая ноздри, и, кажется, безумно зла на меня. Интересно бы знать, с чего вдруг?
— Орловский, как вы себя чувствуете? — подняла глаза, полные безразличия, а меня взбесил ее тон.
— Какого хрена, Марина? — осекся, а после снова улыбнулся, прищуриваясь. — Или все-таки не Марина?
— Меня зовут Анжелика Сергеевна, и я — ваш лечащий врач, пациент Орловский, — строгим голосом вещала моя Малинка, как будто учительница младших классов передо мной, а не страстная женщина, которая каких-то десять дней назад отдавалась целиком и полностью.
Черт, надо же, какая фигня вырисовывается — за это время ни одной бабы в моей постели не побывало. Потому что хотел одну-единственную.
А она сейчас проявляет какую-то непонятную отчужденность, показывает мне свою гордость, а также безразличие вкупе с презрением.
— Значит, в реанимации мне точно не почудилось, — я проигнорировал боль, усаживаясь на кровати и опираясь спиной о подушку.
— И куда же ты пропала, Анжелика Сергеевна? Кстати, — удивился, так как только сейчас подобная мысль пришла мне в голову. — Ты нафига соврала с именем? Так бы я тебя быстрее нашел.
— Зачем? — Малинка замерла, уставившись на меня, а я с невозмутимым видом выдал:
— Мне понравилось.
Выдохнула, вызывая очередную улыбку. Надо же, несмотря на ноющую рану и кучу проблем в перспективе из-за вчерашней стрельбы, настроение сделало резкий скачок вверх.
А сейчас, чувствую, вообще до небес взлетит, потому что упражняться в остроумии с симпатичным врачом — это кайф в чистом виде.
Только она может дерзить, не боясь последствий. Надо же, меня, оказывается, это безумно заводит.
Черт возьми! А Савелий даже подсобил, если посмотреть с другой стороны. Но все равно он труп. Пусть уже заранее себе место на кладбище заказывает, недолго ему землю топтать осталось.
— Как себя чувствуете, Феликс… — Малинка запнулась. Заглянула в историю и закончила: — Германович.
