Достали все! И сил терпеть больше нет!
— От ненависти до любви… — Феликс, как я поняла, принял угрозу на свой счет. — Советовал же не сопротивляться, даже гуща тебе об этом говорит.
Сейчас я готова была действительно его убить. Хоть в прямом, хоть в переносном смысле.
Мамуля сначала глаза округлила, а после растянулась в улыбке. Которая ничего хорошего для меня в данный момент не предвещала…
Глава 36
Феликс скалился, мама непонятно чему радовалась, а я молча злилась. Пауза затягивалась, но эти двое, кажется, и не собирались ее прерывать.
Сейчас я была в меньшинстве — родительница, судя по всему, пришла в полный восторг от этого павлина. Ну и где ее дар сейчас потерялся? Заткнулся, видимо, пораженный харизмой Феликса? Тоже мне, провидица великая выискалась — обычного аферюгу раскусить не может.
— Анжелика, почему ты раньше меня не познакомила с этим замечательным молодым человеком? — спросила мамуля, все так же загадочно и с хитринкой улыбаясь. Знает же прекрасно, что я терпеть не могу свое полное имя.
Данное, кстати, мамулей в честь ее любимой героини.
Меньше бы всякую чушь читала, а мне теперь мучайся.
— Зачем? — в последнее время это стало моим любимым вопросом. Четко, лаконично, а главное, все по делу.
— Ну-у… — мамуля слегка задумалась, посмотрела по очереди то на меня, то на Феликса, но так и не нашлась с ответом. Хотя ее “почему” большими красными буквами продолжали отсвечивать на лбу.
Наверное, потому, что у нас всего-то был ни к чему не обязывающий секс, а потом я доставала из него пулю.
Но вслух, конечно, произнесла другое, боясь все-таки ранить нежную психику любимой родительницы:
— Я сама с ним не до конца знакома.
А ведь так и есть. И именно об этом я говорила Феликсу утром. Но он не внял.
«Вдруг действительно беспокоился?» — хихикнул внутренний голос.
Он был готов уже капитулировать перед обаянием Феликса. Весь день мне только об этом и твердил.
А я?
И хочется, и колется…
Но выяснять все сейчас при маме я точно не планировала.
Видно по глазам — примет сторону этого павлина, который так и продолжал сиять, как тульский самовар. А мне безумно захотелось врезать по его надменной физиономии. Еле сдержалась, послав лишь ехидную улыбку.
Подальше от отчего дома. И от вопросов моей драгоценной мамули. Так и быть, осчастливлю этого негодяя — отставила чашку в сторону, выдавила из себя улыбку и произнесла с издевкой:
— Феликс, подвезешь меня домой?"
"Он, кажется, немного обалдел.
