— А я в этом ничего удивительного не нахожу, не раз приходилось сталкиваться с подобными историями. Душа подполковника Староплесского почернела и была источена, как трухлявая колода червями-древоточцами. И черви эти зависть и алчность. А служба его беспорочной была только потому, что его темными делишками, связанными с контрабандой никто не интересовался. К тому же Гелиан выложил ему немалую сумму за участие в этом деле. Но уж теперь-то он ответит за все.
— Непонятно только, откуда Гелиан Староплесский деньги взял.
У него же долги.
Алекс отложил следующий лист.
— Да, — признал штаб-ротмистр, — этот вопрос еще не прояснен, но подполковник Староплесский показал, что Гелиан несколько раз упоминал фамилию заводчика Тупилова. Это имя вам ни о чем не говорит?
— Ну как же, Валериан Тупилов — один из основных конкурентов моего деда. Правда в последнее время по столице ходили слухи, что дела у него пошли не очень хорошо. Я только не понимаю, каким образом я мог ему помешать? Да мы и не встречались лично ни разу.
— Эти аспекты следствию еще предстоит прояснить, — решительно заявил жандарм. — Вы закончили?
— Да.
Алекс оставил на последнем листе свою подпись. Жандарм с писарем аккуратно собрали бумаги, пронумеровали листы и отбыли к себе. Капитан лег, закинул руки за голову и задумался.
Ох, не стоило Гелиану Староплесскому самому на это дело идти. Послал кого-нибудь другого, у него был бы шанс отвертеться. Тогда против него были только показания покушавшихся, а там адвоката хорошего найти, родственники помогут, связи свои обширные подключат… А теперь целых шесть жандармов его участие в преступлении под присягой подтвердят.
Есть от чего впасть в депрессию!
Однако, прояснив некоторые мелочи и обезвредив исполнителей, арест злоумышленников поставил новые вопросы, ответов на которые пока не было. Еще больше туману напустил заявившийся поздно вечером агент Манский.
— Сбежал я из этого дурдома. Сегодня в полдень была получена телеграмма — к нам выехал полковник Тарнилов.
Через три дня ожидается, все носятся, как скипидаром смазанные, готовятся.
Алекс порылся в памяти, но так и не смог вспомнить, чем же этот жандармский полковник так знаменит. Вроде и чин невысок. Так чего же местные так забеспокоились? Но вида о своей неосведомленности капитан не подал. Задал как можно более нейтральный и обтекаемый вопрос.
— А с чего бы это господину полковнику в провинцию выезжать?
— Вот и я понять не могу.
