Следствие движется, но сами понимаете, его ход разглашению не подлежит.
— Значит, результатов нет, — сделал вывод Алекс.
Жандарм только руками развел.
— А я, кстати, к вам по этому поводу. Не одолжите ли кинжал, тот, что у бандита нашли? Хочу показать его одному человечку. Вечером обещаю вернуть.
Ротмистр на секунду задумался.
— А я не могу поехать с вами к этому «человечку»?
— Можете, но боюсь, что в присутствии вашего мундира он ничего не скажет.
Грозневецкий побарабанил пальцами по крышке стола.
— Под ваше честное слово и только до вечера.
— Еще до захода солнца кинжал будет у вас, — заверил Алекс.
Ротмистр извлек из ящика стола сверток, развернул и продемонстрировал содержимое: закопченный кинжал и почерневший прибор ножен.
— Отлично. А револьвер мой вам больше не нужен?
— Не нужен.
На стол со стуком лег тяжелый «голд». Алекс взял револьвер, крутанул барабан. В каморах так и остались два последних патрона.
— Честь имею, господин ротмистр.
От управления поехали на рынок. Фелонов указал на неприметную дверь в ряду, где торговали изделиями местных кузнецов.
— Там он.
— Останься снаружи, — распорядился капитан, — я сам.
Торговец оказался низеньким пожилым горцем. Увидев входящего в лавку офицера на костылях, выбежал из-за прилавка, вынес стул, помог присесть.
— Что желает господин офицер? Кинжалы есть тонкой работы, за полцены отдам. Шашки, сабли булатные…
— Нужна сабля, офицерская, уставная.
Торговец сразу поскучнел, с такого товара большой прибыли не получить.
На прилавок были выложены шесть сабель разной степени потертости. После недолгого торга капитан сторговал наименее изношенную за червонец. Судя по роже торговца, переплатил немало. Да и черт с ним, не за тем приходил.
Развернув сверток перед торговцем, Алекс спросил.
— Что ты можешь сказать об этом кинжале.
После беглого осмотра горец вынес вердикт.
— В таком виде он ничего не стоит.
— А я тебе его не продавать принес. Мне нужно знать имя его владельца.
Рядом с кинжалом на стол легла четвертная ассигнация.
Торговец бросил на нее взгляд, но не прикоснулся. На этот раз кинжал был рассмотрен куда более тщательно. Горец даже использовал массивную, оправленную бронзой лупу.
— Не наша работа — османийская. Работа тонкая, кинжал дорогой. Мастер этот умер лет сто назад. По эту сторону хребта такие кинжалы — большая редкость."
"— Дальше, — потребовал Алекс.
— Это ведь кинжал с того самого пожара?
— С того самого.
На стол лег еще один четвертной.
