Где-то далеко впереди, транспорт растянулся версты на две, захлопали выстрелы. Алекс нащупал кобуру и потянул из нее револьвер.
— Что там случилось?
— Да хрен его знает.
Возница извлек откуда-то короткий кавалерийский штуцер, снятый с вооружения где-то в год рождения Алекса Магу, сноровисто забил в ствол патрон и сейчас возился с капсюлем. Выбивая из дороги пыль, к месту перестрелки проскакали несколько кавалеристов из охраны транспорта. Только торопились они зря, перестрелка была короткой, всего по несколько выстрелов с обеих сторон, после чего, все стихло.
Минут десять спустя, кавалеристы вернулись обратно неспешным шагом.
— Что там случилось?
Разглядев на плече раненого офицерский погон, передний всадник остановился.
— Все в порядке, господин капитан. Пальнули какие-то дураки издалека. Потерь нет. Сейчас двинемся дальше.
— Свободны, унтер-офицер.
— Слушаюсь, господин капитан!
Унтер тронул свою лошадь, за ним проехали остальные. Алекс вернул «голд» в кобуру. «Нападение и в самом деле было нелепым.
Взять с раненых нечего, а эскорт у санитарного транспорта очень приличный. Зачем тогда было стрелять без всякой надежды на попадание куда-либо. Странная история».
Возница, тем временем, снял капсюль с запальной трубки и спрятал штуцер на дне телеги. Вообще-то, огнестрельное оружие нестроевым иметь не положено, но этот раздобыл где-то.
— Откуда он у тебя?
— Горы. Н-но, пошла!
Телега, скрипнув, поползла дальше.
В Текуль транспорт прибыл уже в сумерках. Вместо добрейшего Золича-Феоба, раненых принимал незнакомый молодой лекарь, усталый и решительный.
— Здесь у нас кто?
— Капитан Магу, — представился Алекс.
Так и не пришедший в сознание лейтенант, естественно, промолчал.
— Та-ак.
Врач зарылся в какие-то свои бумаги.
— Вот, есть такой. Ранение левого бедра холодным оружием.
— Штыком.
Но лекаря такие подробности не интересовали. Откинув укрывавшую Алекса шинель, он принюхался к ране, затем тронул лоб капитана.
— Этого — к Сетниковой, лейтенанта в пятую палату.
И также решительно двинулся к следующей телеге. Санитары перегрузили лейтенанта на носилки и унесли в лазарет. Возница тронул лошадей, и те повлекли повозку с полкового двора.
— А что, в лазарете мест не хватает?
— Какое там! Только самых тяжелых в лазарет кладут, остальных по обывателям распихивают. Господ офицеров, обычно, к Сетниковой. Там чисто и кормят хорошо."
"До заведения госпожи Сетниковой добрались, когда уже стемнело.
