Гаубицы по ним не стреляли, они потому и выбрали это направление, что с позиций руоссийской полубатареи оно не просматривалось. Но не видеть того, что эта дорога уже перекрыта пехотой, они не могли. Рассчитывали на гуманизм руоссийцев? Или смерть от пули им казалась не такой страшной, как ее ожидание, сидя в каменном мешке?
Передние беглецы уже приблизились на дальность прицельной стрельбы.
— Прикажете открыть огонь, господин капитан?
— Нет, — выдавил из себя Алекс, — пусть уходят.
Многие солдаты восприняли слова ротного командира с нескрываемым облегчением.
Все же в бою стрелять в вооруженного противника это одно, а вот так, хладнокровно расстреливать безоружных — совсем другое. Потом будет не отмолить за многие годы.
— Закончил?
Фелонов незаметно присоединился к наблюдавшим за бегством жителей Ортакоя.
— Даже не вспотел, господин капитан.
— Так откуда у них револьвер Саева.
— Этот утверждает, что несколько дней назад, точно он сказать не может, через мост хотела пройти шайка некого Нурси.
— Кто такой? — заинтересовался Алекс.
— Бандит местный. С османийцами из Арса якшался, потому местные его трогать боялись. А в тот день он отказался за проезд платить. Местные настаивали, началась свара, потом за оружие схватились. Револьвер Саева, говорит, у самого Нурси был.
— А про деньги спросил?
— Обижаете, господин капитан.
— Говори, не тяни!
— Деньги у бандитов Нурси, конечно, были, но немного. Не больше, чем их может быть у обычного бандита после удачного дела.
Никакой казной арского паши здесь и не пахнет.
— А пленный врать или ошибаться не может?
— Врать, господин капитан, он не может. Ошибаться, тоже навряд ли. Он у Фархан-бея был кем-то вроде бухгалтера и казначея одновременно. Говорит, что про деньги он знал бы точно, но никаких значительных сумм за последнее время к бею не поступало.
Мысль о том, что казну могли прикарманить те, кто собирал дань на мосту, пришлось сходу отбросить. За такое дело их бей на ремни бы порезал, да и сумма слишком велика, чтобы по карманам ее рассовать.
К сожалению, единственный, кто знал всю правду, сейчас лежа остывал в полусотне шагов отсюда. У него уже ничего не спросишь.
Первые беглецы приблизились к залегшей поперек дороги цепи руоссийцев и начали останавливаться.
— Севрюжаев! Пропустить! И смотри, чтобы с оружием никто не прошел!
Удивленный взгляд Фелонова Алекс предпочел проигнорировать. Севрюжаев тонкими материями не интересовался, он выполнял приказы.
