Сколько потерял противник, сказать трудно, но только на виду осталось не меньше двух десятков убитых и раненых.
Один из ополченцев не выдержал.
— Это ж не война, а душегубство какое-то."
"— Цыть, дурак, — оборвал его оборвал его солдат с костылем, загоняя в казенник патрон, — уж они бы тебя не помиловали. Я-то насмотрелся.
Алекс вмешиваться не стал, солдаты сами разберутся, тут и две повозки за ранеными прибыли, попутно привезли два ящика с унитарными патронами к «герданкам».
— К игольчатым и капсюльным винтовкам нет ничего, — сообщил прибывший с повозками унтер.
Ладно, хоть к «герданкам» теперь патроны есть, у них расход самый большой. А если дела и дальше так пойдут, то скоро новых винтовок всем хватит.
Тяжелых положили на повозки, те, кто мог идти сам, ушли, держась них. Отправив раненых, Алекс озаботился приведением траншеи в порядок. Убрали и прикопали трупы, подровняли бруствер. Теперь оставалось только дождаться ответного хода османийцев. Попробуют они третий раз взять малую высоту, атакуют большую или воздержатся от атак, дожидаясь подхода основных сил.
Потери они понесли уже немалые, даже для полка.
— Господин капитан, санитарный обоз!
Алекс торопливо обернулся. К переправе подъезжали крытые повозки с хорошо видимыми, даже без бинокля, красными крестами на бортах.
— Все, наша задача выполнена! Дождемся сигнальной ракеты с правого берега, и отходим!
Раненые вывезены, осталось только уйти самим. Однако, как показали дальнейшие события, расслабился капитан Магу рано.
Прохождение санитарного транспорта не осталось незамеченным османийцами, и их командир быстро сообразил, что если сейчас прорваться к переправе, то есть хороший шанс захватить ее неповрежденной. А для этого нужно только сбить заслон на любой из двух высот.
Алекс не знал, какими словами османийское командование вдохновило своих солдат, но они, возникнув, будто из-под земли, яростно кинулись вперед, причем на обе высоты сразу. И было их неожиданно много.
— Огонь!
Алекс приказал открыть огонь, едва только синие мундиры подошли на дальность прицельной стрельбы.
Надо было умыть османийцев собственной кровью, сбить напор, а патроны можно уже не экономить. Но тут же выяснилось, что противник приготовил для руоссийцев неприятный сюрприз.
Гах! Гах! Недолет. Две гранаты легли почти в сотне шагов перед траншеей. Две следующие были нацелены лучше, осколки хлестнули по брустверу, один из солдат замертво свалился с пробитой головой.
