— Господин капитан, с той стороны белый флаг вывесили!
Линзы бинокля приблизили кусок белой материи, прикрепленный к винтовочному штыку.
— Севрюжаев! Найди какую-нибудь белую тряпку. Только почище.
— Слушаюсь, господин капитан!
Десять минут спустя Алекс шагал по дороге в направлении османийских позиций. За ним держа винтовку «на караул» шел солдат. На штыке развевалась чья-то новая, ни разу не использованная портянка. По дороге они прошли мимо раненого османийца. Он сам сумел перетянуть простреленную ногу, но ослабел от большой потери крови и уже не мог даже ползти.
Увидев подходящих руоссийцев солдат было дернулся, но увидев желтоватую портянку на штыке остался лежать на месте, только молча проводил врагов взглядом.
С той стороны шли трое: гвардейской стати офицер, солдат с белым флагом и какой-то гражданский в смешных туфлях с загнутыми носами, видимо, толмач. Встретились как раз посредине между стеной и залегшими среди камней османийцами. Когда до шедшего впереди офицера оставалось пять шагов, капитан остановился.
Первым представился османийский офицер.
— Ярбай Озчелик.
— Капитан Магу, — назвался в свою очередь Алекс.
Ярбай, насколько мог припомнить капитан, соответствовал званию подполковника в руоссийской армии. Отсюда следовало, что сейчас они имеют дело с османийским батальоном. Тем временем Озчелик выдал длиннющее предложение. Гражданский, действительно, оказался толмачом.
— Ярбай Озчелик предлагает объявить перемирие для сбора убитых и раненых.
По руоссийски толмач изъяснялся весьма прилично, хоть и с заметным восточным акцентом.
— Не возражаю, — согласился капитан. — Двух часов вам будет достаточно?
Толмач перекинулся с офицером парой коротких фраз, после чего, османиец кивнул.
— Ярбай Озчелик говорит, что двух часов будет достаточно.
— В таком случае, на поле должно быть не более десяти человек без всякого оружия, даже холодного. Повозки не должны заезжать далее этого места.
Это условие вызвало неприятие у османийского офицера.
— Ярбай Озчелик настаивает на двадцати солдатах.
— Хорошо, пусть будет пятнадцать. Через пять минут начинается отсчет времени.
На этом компромисс был достигнут. Алекс отдал честь офицеру противника, тот ответил тем же. Война войной, а противника нужно не только ненавидеть, но и уважать."
"Обратный путь лежал мимо все того же раненого османийского солдата. Алекс встретился с ним взглядом.
— Все в порядке, скоро за тобой придут.
Османиец, конечно, его не понял, но по интонации догадался.
