– Чего случилось-то? Встал воды попить, гляжу, двери все открыты… Пожар опять?
– Ну, я побег, – быстро сказал Алексей и ужом выскользнул к лифту.
Меня чуть не стошнило, когда до носа дошел запах его отвратительного одеколона.
– Чего случилось? – допытывался Кирюшка, отчаянно зевая. – Кто это был, а?
– Никто.
– А зачем он приходил?
– Холодно на улице, осень пришла, вот Володя и попросил, чтобы ему в Норильск теплые вещи прислали, – нашлась я.
– А-а-а, – протянул мальчик, – только вроде ты раньше говорила, что Костя в Воркуте…
– Какая разница! – обозлилась я.
– Иди спать, утром в школу не встанешь.
– Как же этот человек ночью в аэропорт поедет? – любопытствовал Кирюшка, пока я запирала дверь.
– Никуда он не поедет, – рявкнула было я и призадумалась. И впрямь странно. Алексей только что говорил, как ему неудобно и далеко трястись из Бирюлева на трех автобусах, а потом убежал… Впрочем, ерунда, на такси небось сел. Хотя, если у него нет денег настолько, что он польстился на вещи покойного… И еще… У Володи все ключи висели вместе, на одном колечке: от дома, работы и… машины.
Алексей показал связку, и я ясно заметила ключик от зажигания… Интересно, а где Вовкина машина? Правда, она не представляет никакой ценности, битая-перебитая, давно потерявшая всякий товарный вид… И все же? Быстрее молнии я мотнулась на балкон, успела как раз вовремя. Со двора, включив фары, выкатывался какой-то автомобиль. Было темно, и, естественно, я не могла распознать ни марку, ни цвет машины, увидела только два мощных пучка света, очень скоро пропавших вдали, но какое-то чувство мне подсказывало, что Вовка «завещал» Алексею не только одежду, но и «Жигули».
Надо же, какие мерзавцы работают в органах! А квартира?!
Я побежала в гостиную, открыла секретер и нашла на полке документы на Вовкино жилье и завещание, по которому хоромы отходят мне. Слава богу, необходимые бумаги на месте, и никто не сумеет отобрать квартиру, которая должна принадлежать Костину-младшему.
Кстати, а как мы его назовем?
С этой мыслью я рухнула в кровать, но не успела смежить веки, как раздался неприятный звон. Это ожил будильник. Лизе и Кирюшке пора было собираться в школу.
Вытолкав отчаянно зевающих и недовольных детей за порог, я схватила телефон и набрала домашний телефон Рожкова.
– Да, – послышался голос сонной Лариски, – кто это?
– Я, Лампа.
– Какая лампа? – пробурчала Лариска, очевидно, разбуженная моим звонком.
