Клава посерела, но постаралась сохранить самообладание, пальцы женщины начали быстро мять край одеяла, но лицо, хоть и изменившее цвет, осталось спокойным.
– Ну и глупости вам в голову приходят! – с возмущением воскликнула баба. – Что за операция такая!
Возглас, вырвавшийся из ее груди, был настолько искренен, что на секунду я поверила жене Юрия, но потом увидела ее пальцы, дрожащие, нервно комкающие пододеяльник, и ответила на риторический вопрос:
– Медики циничные шутники, поэтому более чем специфическое оперативное вмешательство они назвали по имени бога бракосочетания Гименея.
Вы можете до свадьбы перекувыркаться со всем городом, а потом сбегать на гименопластику, и у жениха останется сладкое ощущение первопроходца. Правда, от невесты потребуется определенное актерское мастерство, но, похоже, в Нате пропала Сара Бернар[8].
– Кто-кто, – прозаикалась Клава, – кто рассказал такую ерунду?
Мне в голову моментально пришел верный ответ:
– Юрий. Он сейчас совершенно не адекватный.
Честно говоря, плохо понимает, где находится и с кем разговаривает, постоянно обращается ко мне: «Клава». Вот и разболтал ваш секрет.
Внезапно женщина устало сказала:
– Может, оно и к лучшему. Я-то против затеи была, все Юрка, его мозгов дело, он и Володю этого нашел. Слов нет, хороший мужчина, положительный, если бы и правда моим зятем стал, я бы только радовалась. Но Ната этого Игоря любила, а отец ее сломал.
Она замолчала и уставилась в потолок. Я тоже молчала.
– Юрка жадный дурак, – зло продолжила Клава, – наплели ему сказочку, а он поверил! Прямо цирк! Нет там небось ничего! Но Юрка решил съездить.
Честно говоря, я не слишком понимала, о чем идет речь.
– Ехать надо было в Америку?
– Ага, – кивнула Клава, – штат Нью-Джерси, городок Тун, чертова даль, ихняя глухая провинция, навроде нашего Зажопинска.
– При чем же тут Володя Костин? – вырвалось у меня. – К чему его обманывать надо было, замуж выходить? Не пойму никак.
– Так ты, выходит, ничего не знаешь… – пробормотала Клава и захлопнула рот.
– Говори, – велела я.
Клава насупилась.
– Время позднее, устала я очень, ступай себе домой, за фрукты спасибо, только больше ничего мне приносить не надо, тут хорошо кормят.
– Ты любишь свою старшую дочь? – обозлилась я.
– К чему это? – вяло ответила Клава. – Ната в тюрьме, Володя с ней разведется…
– Твоя дочь никого не убивала!
Клава резко села, потом усмехнулась и откинулась на подушки.
