– Сюда вставишь бумажку со своим именем, – сказала Елена, – с клиентами первая не заговариваешь. Попросят чего, молча выполнишь, дадут чаевые – поблагодари, не дадут – улыбнись и уходи. Не вздумай требовать вознаграждения, уволю. Сопрешь что – посажу. Будешь хамить – выгоню. Запьешь – выставлю на улицу. Усекла?
Я кивнула.
– Вот и хорошо, – слегка помягчела работодательница, – у тебя два перерыва на еду: с тринадцати до половины второго дня и с трех до четырех утра, а теперь вперед. Иди на первый этаж и приступай к мытью коридора.
Я подхватила ведро и, выставив перед собой швабру, двинулась исполнять приказание. Через два часа стало ясно, более удачной маски, чем поломойка, для осуществления моих целей и не придумать! Никто не обращал на меня никакого внимания. Клиенты молча проходили мимо, только один раз полный мужчина, сидевший в шезлонге около бассейна, очень вежливо попросил:
– Сделайте одолжение, принесите полотенце, мое кто-то унес.
Я сбегала в комнату, где выдавали белье, и приволокла дядьке полотенце.
За эту нехитрую услугу мне вручили десять долларов, больше никто из посетителей ничего не просил. Служащие были заняты своими делами. Инструкторы не выходили из залов, расписание занятий было составлено таким хитрым образом, что тренировки шли одна за другой. К середине дня мне стало жаль накачанных мальчиков и девочек, у них не имелось ни одной свободной минутки. Впрочем, врачи, массажисты, парикмахерши и другие специалисты тоже не показывались из своих кабинетов. Никому не было до меня дела, а ведро со шваброй служило пропуском во все помещения.
При виде моей фигуры с тряпкой секьюрити молча сторонились, разрешая старательной поломойке беспрепятственно ходить по зданию.
В час дня я, устав, как Сизиф, пошла искать буфет. Сравнение с Сизифом не случайно. Если помните, бедняга Сизиф, герой одного из греческих мифов, пытался вкатить в гору камень, но каждый раз, едва достигнув вершины, глыба срывалась вниз, и несчастный был вынужден заново начинать бестолковое занятие. Вот так и я, мыла, мыла полы, а они мигом затаптывались вновь.
Посетители ничтоже сумняшеся шагали по кафельной плитке, кто в кроссовках, кто в мокрых резиновых вьетнамках, и приходилось вновь приниматься за дело.
Кафе оказалось в подвале. Я подошла к стойке и постаралась сдержать возглас удивления. Стакан сока, самого обычного, из пакета «J-7», стоил тут сто рублей, чашечка кофе тянула на двести, а про цены на бутерброды не стоит даже и говорить, настолько они были несуразны.
