Мы больше не смеемся вместе над глупыми шутками, потому что большую часть шуток муж приносил с аэродрома, а теперь, когда он водит экскурсионный автобус в идеально наглаженном костюме Джеймса Бонда, он ничего мне не рассказывает. Там у него нет друзей. И секса у нас почти нет, а когда бывает, то чувствую себя скорее резиновой куклой, чем женщиной, потому что никаких признаков обратного нет. Муж вполне мог бы меня заменить резиновой куклой, ее бы не пришлось называть по имени и целовать в шею, как меня раньше…
Слишком много всего хорошего было раньше, а теперь все по-другому.
А я стараюсь не замечать этого.
Хочется в отпуск. Или на другой конец света. А еще встряхнуть Гришку. И трясти его, пока из него не высыпится вся грусть, кризис среднего возраста, старые обиды, необъяснимое чувство невосполнимой потери и скоротечности бытия и ощущение того, что ничего хорошего впереди уже быть не может.
Экскурсии по Москве стартуют каждые три часа и идут по одним и тем же маршрутам. Гриша ненавидит Москву, ненавидит пробки и запах выхлопных газов на Третьем транспортном.
Жизнь проходит по накатанной.
Когда-нибудь мы все умрем, а покамест нужно как-то держаться. Нужно найти силы. Решить все «по-боевому». Замолчать и замкнуться в себе.
Я закричала и застучала кулаками по застеленной кровати. Гришка влетел в комнату. Видать, услышал странные и несвойственные мне звуки. Наверное, решил, что мне стало плохо, потому что мне и было плохо. Он застал меня в состоянии какой-то злой исступленной истерики, объяснить которую я и сама бы не могла.
– Алло, гараж! Ты чего? – спросил он, подсаживаясь ко мне. Я продолжила кричать, глядя прямо ему в глаза. Крикнула еще раза три, а потом сдулась, как проколотый мяч.
– Я не могу больше, – хриплым голосом пробормотала я. – Сколько можно винить меня во всем?
– Я ни в чем тебя не винил, – заявил Григорий с совершенно невинным взглядом. Я только закатила глаза и откинулась на кровать, разбросав руки по сторонам. Лежала и смотрела на потолок, побеленный и с узкими полосками белоснежной имитации лепнины по периметру.
А ведь я всерьез рассчитывала, что мы будем очень счастливы в этом доме. Это была наша первая собственная квартира, не служебная, не временная, не из фонда Министерства обороны, где никто и никогда не делал ремонт, потому что не будешь же ты делать ремонт в квартире, из которой тебя потом попрут через несколько лет или недель. Никогда не знаешь, куда перебросят твоего мужа, если он военный летчик.
