– Ты согласна, что все пошло несколько не так, как должно? – спросил он.
– Что ты имеешь в виду? – опешила дочь. И я, признаться, тоже. Гриша покачал головой, придвинул стул чуть ближе к световому пятну и наклонился вперед.
– Я не хочу быть жестоким, Варя. Ты – моя единственная дочь, и я люблю тебя больше всего на свете, – начало хорошее, хотя и несколько пугающее. Я подобралась и вся превратилась в слух. – Но сейчас у тебя такой период в жизни, когда ты не можешь доверять собственным суждениям. Ты меня понимаешь?
– Нет, – нахмурилась Варя.
– Возможно, ты думаешь, что это любовь, – мягко добавил муж, но эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Варя вскочила со стула и выбежала из светового пятна. Она хотела вылететь из комнаты, но ее отец оказался быстрее. Сказалась прекрасная, годами тренированная реакция пилота. Он перекрыл ей доступ к двери своим телом. Варя застыла, как кошка, увидевшая собаку на своем пути. Она ощетинилась и сощурила глаза.
– Я не собираюсь обсуждать это с вами, – заявила наша принцесса.
Повисла пауза, в течение которой дочь и муж сверлили друг друга одинаково выразительными глазами, горящими праведным гневом.
– А я не собираюсь позволить тебе спустить в унитаз твое будущее. Тебе только кажется, что твои чувства настоящие и на всю жизнь. Но тебе лишь пятнадцать…
– Ну и что? – закричала Варя. Итак, она повысила голос первой. Один – ноль в Гришину пользу. – При чем тут возраст? Почему все думают, что какие-то пять лет могут сделать разницу? Почему в двадцать я могу принимать решения, даже в восемнадцать могу, а в пятнадцать – нет? Чем я отличаюсь? Это всего три года.
– А ты знаешь, что даже по закону любые половые контакты до шестнадцати лет запрещены? – размеренно и четко спросил Гриша. Варя распахнула рот и тут же захлопнула его обратно. Если до этого она была бледна, то теперь покраснела, как маков цвет. Я вытаращилась в неподдельном испуге. Такого я не ожидала.
– Мне через четыре месяца исполнится шестнадцать, – выдавила из себя Варвара.
– Значит, у меня есть еще четыре месяца, чтобы что-то сделать. – Гриша все еще говорил спокойно, но его желваки заходили как сумасшедшие, челюсть напряглась, он бросал слова сквозь зубы.
– Ты не посмеешь! – прошептала Варя.
– Испробуй меня на прочность, – хищно улыбнулся Гриша. – Ради счастливого будущего моей дочери я готов пристрелить любого, кто посмеет только пальцем ее тронуть. Слышишь? Я просто его убью!
Теперь он кричал.
– Стоп, стоп, стоп! – вскочила я.
