– Сейчас выпишу постановление о задержании, и можно ехать, – и следователь плюхнулся в кресло с весьма довольным лицом. План, ему надо выполнять план.
Ровно через час Варя стояла около забора своей школы, уже опустевшей до следующего утра. Мы с Гришей и Алевтиной Ильиничной сидели в машине, припаркованной рядом – совсем как когда я пыталась вычислить, куда именно убежала моя дочь из школы на целый понедельник.
Теперь этот вопрос уже не представлял для меня загадки. Были проблемы куда серьезнее.
Сотрудники полиции сидели в другой машине, припаркованной чуть поодаль, так, чтобы перекрыть выезд машине Владислава Гуляева после того, как он въедет в ловушку.
С другой стороны улица не имела выезда, была тупиковой. Его «Ниссан» цвета мокрого асфальта появился во дворе школы почти вовремя, Варя прождала не больше десяти минут. И все же – он опоздал. Я знала, что Гуляев скажет ей. Пробки, Кошка.
Какая, к черту, Кошка. Моя маленькая дочка, которая еще совсем недавно бегала по закрытому дворику в военном городке и прыгала по квадратикам классиков.
Сероглазка, восторженно глядящая мне в рот в ожидании продолжения сказки о братьях-лебедях.
Что мы сделали не так, что какой-то молодой смазливый наглец так запал ей в душу? Или это участь всех родителей?
Владислав запарковал машину на пятачке, словно специально оставленном там, чтобы потом было легче отрезать ему путь к отступлению. Он вышел из машины и направился к Варе легкими шагами человека, чья совесть либо кристально чиста, либо сдана на хранение в депозитарий швейцарского банка.
Вероятнее все же второе. Не может же быть так, что он всерьез не понимает, что делает?
Или может?
Варя стояла около забора, кутаясь в свою курточку – несмотря на яркое солнце по двору гулял ледяной ветер. Весна. Варвара не улыбнулась, не пошла навстречу, не отпряла. Она просто стояла и смотрела, как Владислав приближается неторопливой походкой, как ни в чем не бывало. Я видела его второй или третий раз. Смазливый мальчишка, явно самоуверен, доволен собой.
Очень молод, хорошо сложен, чуть выше среднего роста. Просто парень – ничего больше. Таких миллионы. Почему именно он? А почему бы и нет. В пятнадцать лет ты любишь не потому, что твой герой лучше всех, а просто потому, что хочется любить. Так хочется выкрутить себе голову этим чувством, что ты готова полюбить костюм в тонкую полоску и любого, кому он придется впору.
Передо мной отец Вариного ребенка. Немыслимо.
И тут началось.
