Вокруг него расположились столики под зонтиками мятного цвета. Большинство из них было занято посетителями кофейни. Той самой, о которой говорила Стэйси. Учтивый официант провел нас к свободному столику около самого фонтана, под кроной зеленеющего каштана. Увидев цены в меню, я едва сохранила лицо.
— Нам два кофе и по пирожному «Лунный свет», — сделала заказ Стэйси, даже не изучив меню.
Официант это оценил и теперь смотрел на нас с куда большим уважением. Он ушел, а подруга произнесла вполголоса:
— Ты ведь хочешь произвести впечатление? Значит, нужно сойти за свою.
— Ты права, — согласилась я, мысленно расставаясь с кругленькой суммой. — Мне уж точно не нужно выглядеть побирушкой.
В ожидании заказа я принялась разглядывать публику. Мои опасения сбылись: подавляющее большинство здесь все же были женщины. Но мужчины тоже нашлись. Двое из них были в паре с лиями, еще двое, респектабельного вида, лет за тридцать, сидели за дальним столиком без дам, пили кофе, дымили сигарами и вели неспешную беседу. Интересно, женаты или холостяки? Слишком далеко сидят.
Зато рядом, за соседним столиком, в одиночестве расположился еще один молодой человек, увлеченно читающий газету. Обручального кольца видно не было, значит, не женат. На дракомага тоже не похож, но одет с иголочки. Золотой перстень, украшенный опалом. Из нагрудного кармана свисает золотая цепочка часов.
— Прекрасный кадр, — заговорщицки шепнула мне Стэйси и поиграла бровями. Я на это рассмеялась нарочито громко и звонко, дабы привлечь к себе внимание все того же «прекрасного кадра».
Но он даже не оторвал взгляда от газеты!
— Зануда, — сочувственно прокомментировала подруга, чем вызвала у меня снова смех, на этот раз вполне искренний.
Официант вернулся с кофе и десертом — невообразимо маленьким пирожным в виде шарика, покрытого белым шоколадом.
— И это стоит целых четыре релю? — шепотом спросила я у подруги.
— Зато оно очень модное. И, наверное, вкусное, — пожала та плечами.
— То есть ты его даже никогда не пробовала? — Я криво улыбнулась.
— Нет, но всегда мечтала. — И Стэйси воткнула десертную вилочку в ломкую глазурь. — Присоединяйся, чего застыла?
Но присоединиться я не успела, поскольку над столиками пронесся истошный крик:
— Мармалета! Моя девочка! Зачем ты туда забралась?
По направлению к нам, путаясь в юбках, бежала пожилая женщина, невысокая, худенькая, с завитыми в мелкие кудряшки седыми волосами. Ее взгляд был устремлен куда-то вверх.
Я тоже подняла глаза — и потеряла дар речи.
