Парень ответил на звонок, я распознала иврит и слово: «Мама». Оно было понятно и без перевода. Судя по тону парень убеждал маму в том, что все в порядке и он в другом районе.
– Добро пожаловать, – вздохнула я и полезла в навигатор.
Теперь мне оставалось найти район и дом, в котором меня ждала бабушка и маленький мальчик. Сгрести их в машину и довезти без приключений до Тель-Авива.
Я медленно ехала по пугающе пустым улицам. Почему-то вспомнились многочисленные боевики, которые так любил смотреть мой бывший.
Не хватало только перекати-поля, катящегося по тротуару, для полноты картины. Немногочисленные торговые центры были закрыты, на окнах всех домов и отелей я заметила металлические жалюзи или стальные козырьки. Витрины заклеили крест-накрест малярным скотчем. Я увидела некоторых людей в кафе и парикмахерских, но все они зажато оглядывались, торопясь поскорее решить свои дела, чтобы отправиться обратно домой.
– А почему все местные на улицах в ярко-зеленых жилетах? – спросила я негромко у старушки, когда вошла в небольшую, но уютную квартиру в многоэтажке.
Бабушка как раз одевала на Давида синюю футболку, и я хотела разрядить напряженное молчание. В глазах старой женщины светилась благодарность за то, что я приехала. И согласилась отвезти их в Тель Авив. Соседка заранее позвонила и предупредила, чтобы она ждала меня.
– Жилеты для того, чтобы в случае взрыва и обрушения было легче нас найти под обломками, – тон старухи пугающе равнодушный.
Она даже не понизила голос, но Давид не испугался.
В его глазах светилось недетское понимание, от которого по моей коже побежали мурашки.
«Так не должно быть, – подумала я, сжимая кулаки, – просто не должно!»
– Поехали скорее? Пока тишина, мы должны успеть добраться до границы, – резче, чем надо, бросила я и взяла ребенка на руки.
Мы спустились по лестнице и вышли на улицу, когда гулкий удар заставил нас пошатнуться.
– Быстрее, в дом, там есть подвал! – раздался крик бабушки, но я уже понимала, что мы не успеем вернуться.
И крепче прижала к груди Давида, который даже не плакал, а лишь испуганно прятал лицо на моей груди.
– Кажется, началось… – шепнула я, ощущая, что страха нет.
Он растворился, а внутри лишь такое же пугающее безразличие, что звучало в голосе бабушки. Сейчас, когда грань между жизнью и смертью так тонка, я чувствовала холодную решимость и желание добраться до автомобиля, чтобы уехать из этого места. Конечно, это утопия.
