Сейчас я наконец-то до конца поняла Марка, как он беспокоился за меня, когда я пропала.
Марк лежал в больнице, и я не находила себе места.
В первые сутки его состояние характеризовали как тяжелое. И я только и делала, что плакала и молилась, молилась и плакала.
Сразу после случившегося, ко мне в больницу приехала мама, и несмотря на то, что она недолюбливала Марка, она тоже молилась, обнимая меня, и гладила по голове в моменты самых сильных моих истерик.
Его родители тоже приезжали, общались со мной, а я чувствовала себя букашкой, придавленной чувством вины перед ними, хотя они ни разу меня ни в чём не обвинили.
Но я-то знала, что Марк оказался здесь из-за меня.
И я просто не понимала, как смогла бы жить без него, если бы его не стало. Я могла жить, зная, что он где-то там, и у него всё хорошо, но не так. Не так.
В палату к Марку не пускали, он находился в реанимации, а я оббивала больничные коридоры, ожидая каких-нибудь новостей.
Там же вместе со мной попеременно дежурили родители Марка, давая мне время, чтобы я съездила и приняла душ, а также привезла всё необходимое, когда Марк очнётся.
"
"Врачи использовали слово «если», я предпочитала «когда». Я настырно возвращалась в больницу через полтора часа после того, как уехала, потому что мне казалось, что, если я буду далеко, может случиться что-то плохое. Хотя самое плохое, наверное, уже произошло.
Наконец, через день врачи сказали, что появились улучшения.
И что у них были все причины полагать, что Марк выкарабкается. В тот день я пообещала себе, что, если он всё-таки очнётся, я обязательно признаюсь ему в своих чувствах ещё раз.
Повезло, что жизненно важные органы были почти не задеты ранением, но он потерял достаточно много крови до приезда скорой, из-за чего врачи сейчас следили за его состоянием и в течение ближайшего времени должно было решиться, понадобится ему операция или нет. Он так и не пришёл в сознание, но меня утешали, что это было нормально для такого рода травм.
Сашу схватила полиция ещё у нас дома. Мне пока было не до него, хотя мне пришлось уже несколько раз ездить в полицейский участок, потому что меня допрашивали, его дело было сейчас в активной фазе.
Я плакала за последние двое суток столько, что, казалось бы, слёз в организме уже не должно было остаться. Со стороны я была похожа на какое-то заплывшее чудовище, но мне было всё равно.
