Не знаю, как чье-то, а лично мое представление о Вадиме претерпевало разительное изменение.
– Это не он, это, кажется, апостол Павел сказал, – заметила я. – И все-таки Вадим сорвался. Все было нормально, все, как обычно, и вдруг!..
– Значит, произошло что-то, чего ты не знаешь, – уверенно заявил он. – Имелась какая-то причина, но вот какая, в чем она заключалась и какого вида?.. – он развел руками.
– Да не было ничего! – стояла на своем я. – Я весь тот день по минутам знаю, все места проехала, где он был.
– Ну, тогда я не знаю, чем тебе помочь, – вздохнул он и грозным тоном предупредил: – Только о том, что Вадька с собой покончил, даже думать не смей!
– А не может он быть в деревне у Нади? – спросила я.
– Не думаю, он городской, ему теплый сортир нужен. Он сюда, когда с девками, а потом с Аллочкой приезжал, все сокрушался, что вода из рукомойника и туалет во дворе, – он пожал плечами.
– Николай Николаевич, а почему вы все время говорите: девки, но Аллочка? – спросила я.
– Она вам нравилась?
– Хорошая девчонка, – одобрительно покивал он.
– А они с Вадимом любили друг друга? – вопрос был задан из чистого любопытства.
– Нет! – уверенно ответил он. – Друзьями они были хорошими, преданными – это да, но любви между ними не было. Помню случай один. Приехали они ко мне вдвоем как-то летом. Жара стояла страшная, вот они и пошли на Волгу купаться. Вадька плавать-то практически не умеет, по-собачьи кое-как на мелководье, а по-настоящему – нет.
Вот и плескался он возле берега, да сам не заметил, как на глубину заплыл, а, как увидел, растерялся. Так Аллочка, кроха эта, не раздумывая, за ним бросилась и его, охламона, вытащила!
– Ну вот! А вы говорите, любви не было! – укоризненно сказала я.
– Ничего ты не поняла! – отмахнулся от меня Николай Николаевич. – Мы с Серегой, отцом Вадькиным, еще с училища дружили, в одном выпуске закончили. Это потом нас судьба разметала да в Афгане снова свела. Мы бы с ним друг за друга в огонь, не колеблясь, бросились.
Так что, нам с ним жениться надо было? – Он кивнул подбородком в сторону висевшей на стене фотографии.
Я встала и пошла посмотреть – на большой фотографии стояли, обнявшись за плечи, три курсанта. В одном из них, что пониже и крепко сбитом, я тут же узнала Николая Николаевича и спросила:
– А который из двух отец Вадима?
– Тот, что в центре, он у нас заводилой был, – не поворачиваясь, ответил мне Николай Николаевич.
