– Вы с внуком поехали? – спросила я.
– А куда я этого паршивца дену? – обреченно вздохнула она. – С ним! Только он, паразит, нам в тот раз и поговорить толком не дал, все три комнаты облазил и все, что можно, с места свернул. Надька убирать за ним замучилась, а Валя-то, святая душа, только улыбалась и говорила, какое это счастье – внуки. Она же ведь свою-то, так сказать, внучку, – ерническим тоном произнесла Анна Ильинична, – и в глаза ни разу не видела. Добрый она человек была, а вот Лариску с дочкой видеть отказалась.
– Да они, я думаю, с ней знакомиться и не собирались, – заметила я.
– Щас! – воскликнула Анна Ильинична, и даже руки в бока уперла. – Да Лорка к ней вскоре после свадьбы не раз приходила! Только мать Валентины ее и на порог не пустила.
– Вот это наглость! – не удержалась я и подумала, что Лорка, наверное, надеялась с помощью свекрови склонить Вадима к полноценной супружеской жизни.
– И я так же сказала! Только покрепче! – солидарно и многозначительно покивала мне она. – Я, как услышала от Вали, что эта шалава сюда приезжать повадилась, так подкараулила ее – мне же из окна все видно, на подъезд ведь выходит, – объяснила она, – так встретила эту паскуду на лестнице и так отчихвостила, что бежала она от меня, как от чумы, и больше не появлялась!
– И правильно сделали! – поддержала ее я, а потом напомнила: – Анна Ильинична, вы говорили, что в гости к Валентине Дмитриевне с Артемом приезжали.
– Да! Так вот, мне еще тогда Надьку, эту змеюку подколодную, жалко стало, – с того самого места, где отвлеклась, продолжила она.
– Как, думаю, она там все убирать одна будет? Три огромные комнаты, да еще кухня с душевой кабиной такой большущей – Аглая-то от них ушла. Как в больницу на полгода они уехали, так и ушла! Может, из-за Генки, а, может, еще почему, не знаю.
– И часто вы к Валентине Дмитриевне ходили? – спросила я.
– Да куда там! – махнула рукой она. – Через весь город переться, да еще с Темкой! Раз пять всего и была. Мы с ней больше по телефону, причем она мне сама звонила – у меня-то повременка, не больно поговоришь.
Тосковала она по нашему дому! Правду говорят, что нельзя старикам с насиженного места уезжать. А с другой стороны, здесь четвертый этаж, а там – первый. Любила Валя по набережной ездить, воздухом дышать. Эх, рано она ушла, рано! – и она опять перекрестилась.
– Мне сказали, что ее здесь хоронили, – заметила я."
"– Отсюда! – подтвердила Анна Ильинична. – Вадим мне позвонил и сказал, что мама умерла, ну а я всем остальным.
