А господин сел за этот столик, – он показал на столик у окна, – положил куртку на соседний стул и в туалет отправился. Потом он вернулся и стал заказ делать.
– А ты ему все подробно рассказывал, – нетерпеливо оборвала я. – Дальше!
– Господин сделал заказ, который я передал в кухню, и принес ему виски и закуску.
– Что он мог у вас тут так долго делать? – удивилась я, в недоумении оглядывая зал.
– Наверное, мэм не знает, что наши национальные кушанья очень долго готовятся, – вежливо сообщил мне паренек.
«То-то Смирнов успел за это время так напиться!» – подумала я.
– Господин покушал и заказал кофе, – продолжал официант. – Он его пил, курил и слушал музыку, а потом рассчитался. Надел куртку и ушел. Все!
– А где туалет? – спросила я.
– Прошу, мэм! – парнишка показал мне на дверь в глубине зала.
Я прошла туда, даже дверь открыла – туалет как туалет, рядом с ним дверь служебного входа, закрытая на массивный крюк, а напротив открытая дверь в комнату со столом и стульями – наверное, там официанты отдыхают, хотя от чего? Наплыва посетителей не наблюдалось, может, вечером будет? Впрочем, это не мое дело.
Я направилась к выходу, а парнишка за мной."
"– Где ты так хорошо научился по-русски говорить? – спросила я напоследок.
– Я в институте учусь, а здесь подрабатываю, – ответил он. – Приходите еще, мэм. Мы будем всегда рады вас видеть, – сказал он мне уже в спину.
«Ну уж нет! – подумала я. – Это заведение на любителя, каковым я не являюсь. Как и большая часть местного населения, судя по пустующему залу».
Итак, совесть моя чиста, теперь можно и дальше ехать, но вот куда? А поеду-ка я к бывшей домработнице, которую, как я прочитала в записке, зовут Аглая Федоровна Кузнецова. Она пенсионерка и вполне может оказаться дома, который, к моей величайшей радости, и находится в пределах досягаемости.
