Помахали друг другу, поулыбались, и все – это я тогда так подумала, а вот Женька насторожился – он же ее не знал, и спросил, кто, мол, это? Ну, я не стала ничего объяснять, а просто сказала, что вместе поступали и вместе не поступили, он и успокоился. А где-то через полчаса подходит ко мне Вера, Женьке мило улыбается, а мне говорит: пошли пошепчемся, давно не виделись. Женька дернулся было, но возражать не стал. Вера меня в туалет затащила, да только не улыбалась она больше, а с места в карьер спросила: «Дура набитая! Ты знаешь, с кем ты связалась?» Ну, я ей все и рассказала, и о том, что заявление в ЗАГС после Нового года подадим.
Тут она не выдержала, по голове меня постучала и снова дурой обозвала. Злая она была, как черт-те кто! Сказала она мне тогда, что один журналист из их газеты уже давно всю эту мерзкую историю раскопал, да только ни одно издание опубликовать не решилось. А тут он вместе с ней в «Миллениуме» оказался, увидел, что она со мной знакома, и все ей рассказал, чтобы она меня предупредила.
– О чем? – насторожилась я.
– Короче, не просто так эти объявления возле театрального висели, а специально для тех девчонок, что приехали поступать, да не поступили, а возвращаться домой не хотели. В магазины же на работу принимали только тех, кто поглупее да понаивнее, вроде меня, а уж потом к ним мужика или парня какого-нибудь подводили…
– Вербовщика! – сдавленным от ярости голосом подсказала я, причем сама своего голоса не узнала – меня аж колотило от бешенства.
"
"– Наверное, именно так эти подонки и назывались, – бесцветным голосом согласилась со мной Алла и продолжила рассказывать: – Так вот, эти мерзавцы должны были всю подноготную девчонки выяснить, а, главное, не будет ли ее кто-нибудь искать, и все такое прочее, потом в себя влюбить, ну а дальше – прямой путь в бордель. Есть тут один такой, для высокопоставленных извращенцев, который держит какая-то Ленка-бандерша.
А по ресторанам девчонок водят для того, чтобы клиенты товар увидели. И тут я вспомнила, как к нам с Женькой в одном ресторане как-то подошла женщина, крупная такая брюнетка, глаза темные навыкате, и стала меня в упор рассматривать. Женька ее тогда спросил: «Что, Лена, хороша?» – а она ему: «Очень хороша!» А Назаров тогда ей сказал, что я его невеста, что мне третьего января восемнадцать лет исполнится и мы заявление в ЗАГС подадим.
