Утром,когда они с Касси завтракали, пришло сообщeние от матери о том, что она прилетает только через десять дней, раньше никак – у Моисея Ароновича юбилей. Боренька потерпит? Боренька, выдохнув с облегчением, написал, что потерпит.
А потом,когда Борис собрался идти на работу, нечисть повторила свой уже один раз удавшийся маневр.
Полосатое исчадие сбежало. Борис даже не стал ее догонять. Он спокойно запер дверь и спустился вниз. Пешком – на всякий случай. Но в подъезде кошки, разумеется, не было. А, судя по тому, что на первом этаже стоял один из соседей по подъезду и ждал лифт, - уже успела выскочить на улицу.
Он завел машину и вылез обратно из автомобиля на улицу.
– Касси! – громко позвал Борис. – Иди в машину. К Липе поедем.
Он же ей позавчера сгоряча пообещал. И Борис совершенно не удивился тому, что нечисть вылезла прямо из-под машины и с хoзяйским видом запрыгнула на водительское сиденье.
Ох, Липа-Липа… Олимпиада блядь Аскольдовна. Ты даже кошку нормальную завести не можешь. ? непременно такую,которая умнее человека.
Когда автомобиль тронулся с места, Борис наивно решил, что Касси будет сидеть на переднем пассажирском сиденье, куда он ее пересадил. Черта с два! К больнице Борис подъехал, как какой-то пират. Только вместо попугая у него на плече сидела кошка. Которая всю дорогу орала ему в ухо.
Ну нечисть же! Дура полосатая. Хотя нет, не дура. Своего добилась.
ГЛАВА 6. Подозрительность и явная увертливость (R46.4)
В ординаторскую под курткой кошку пронести удалось. ? там, она, конечно, раскрыла свое «инкогнито,из Парижа, проездом» и по–хозяйски устроилась на коленях у Кости, молодого,только второй год работающего в отделении после интернатуры хирурга.
Костя был единственный из врачей, кто превосходил Бориса габаритами, а ещё ходил вечно хмурый, полагая, что именно так и должен выглядеть настоящий хирург. Сейчас Костя сидел на дивaне,кошка устроилась у него на груди и милостиво позволяла себя гладить. Вид у Кости был совершенно не хмурый.
– Ой, это чья такая прелесть? - в ординаторскую зашел еще один Борин коллега, Ильяс.
– Она не прелесть, она нечисть, - буркнул Борис, поправляя ремешок на кроксах.
– Твоя?
– Моя, – со вздохом согласился Борис. – Точнее, жены моей. Ну, Липы.
Словно в ответ на имя Липы Касси мяукнула."
"– Тише ты! – шикнул Борис. Ильяс с сомнением смотрел на Костю и кошку.
– А что скажет Татьяна ?лександровна? - озвучил свои сомнения Ильяс.
– Да уж ничего хорошего, – снова вздохнул Борис.
