Правда, она давно не видела Бориса в его профессиональном облачении – синем хирургическом костюме – но это был несомненно он. Какой-тo стал совсем огромный – хотя никогда миниатюрностью и тонкостью не отличался. А сейчас и плечи как будто шире стали, и руки просто могучие. Но все та?ие же волосатые. И в треугольном вырезе рубашки темно и обильно. А вот oт черных кудрей не осталось и следа – короткая стрижка, бритые виски. И короткая, ухоженная, черная, как и волосы, борода.
Как ты тут оказался, Боря?!
Несколько секунд ушло у Оли на то, чтобы осознать и сопоставить.
Она в больнице. Борис – хирург. Получается, ее вчера привезли в больницу, где работает Борис?!
Не бывает в жизни таких совпадений!
Пока Оля занималась этими сложными логическими построениями, Борис подошел к медсестре и о чем-то с ней негромко поговорил. А потом обернулся к ней.
– Ну, здравствуй, Оля.
Что на это можно было ответить?
– Здравствуй, Борис.
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально. Только очень пить хочется.
– Тебя тошнит?
– Нет.
– Давай так. Сейчас тебе поставят капельницу, а после нее , если не будет тошнить – я разрешу тебе попить.
– ?орошо, – кивнула Оля. Она никак не могла улoжить это все у себя в голове. Вот она отвечает на вопросы врача. Просто отвечает на вопросы врача. ? с другой стороны – это ее муж. Бывший муж. Больше этих двух простых мыслей ничего в голове не держалось.
Борис откинул одеяло и взялся за край ее одежды – оказалось, на ?ле белая в какой-то то ли горошек,то ли цветочек рубашка до колена.
– Что ты делаешь?!
– Мне нужно посмотреть шов.
Эти слова наконец-то дали толчок мыслительному процессу. Шов. Борис – хирург. Значит, была операция. Что этот урод Геннадий с ней сделал?! Оля так сосредоточилась на этих мыслях, что пoчти не паниковала от того, что рубашку на ней задрали до груди. И, что кроме рубашки, на ней ничего нет. В конце концов, Борис это все уже видел и не раз.
– Шов xороший, - Борис аккуратно опустил рубашку, потом укрыл Олю одеялом. Обернулся к медсестре. - Тамара Михайловна, готовьте капельницу.
Когда медсестра вышлa, Борис взял стул, поставил рядом с кроватью и сел на него верхом, опершись на спинку руками. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Оля вдруг некстати вспомнила, какой у Бориса был красивый раскатистый низкий смех. Тот, кто сидел сейчас на стуле у ее кровати, производил впечатление человека, который никогда не смеется. Оказывается, у Бори острые скулы – теперь, когда он похудел, это стало заметно.
