Чтобы хоть как-то загладить вину, этот демон принес в мир статуи призыва, наполненные, скажем так, «дружелюбием». Эти статуи образовали сеть по всему вашему миру и увеличили силы призывателей. Таким образом людям стало легче призвать демонят, которые помогали с восстановлением разрушенного города. Город восстановили быстро, а статуи остались — подарок же. Когда Мэссер стал опустошать их, чтобы накачать силой призывателей, то сеть нарушилась, а призывательская способность многих людей вернулась к таковой, как и должны была быть изначально.
Кто-то вроде тебя или Крауса, обладающие высоким дружелюбием, не ощутили последствий, но другие — очень даже. Так что, учитывая катастрофические итоги деятельности Мессера и Акеона во имя мести, то их ждет высшая мера наказания.
Так вот как оно было! Я едва не рассмеялась над своим самомнением. И наивностью. А ведь когда-то я боялась, что именно я повлияла на силу призыва, разрушив статую в той комнате. Боялась, что покойный Четтер Грин будет меня шантажировать из-за этого факта.
Высшая степень наивности!
— И почему раньше на эту причину не подумали? — пробормотала я.
— Потому что не знали о наличии статуй. Та демоница, партнер Керина, чтобы не маяться от скуки, подняла исторические архивы, пару раз сбегала в Нижний Мир и все выяснила. Одной проблемой меньше, но лучше бы решились другие вопросы, — хмыкнул Лефиус. — Кровь…"
"Да, мы так и не узнали, чья кровь использовалась. Об этом Мессер не сказал. И не потому, что не хотел. Лефиус едва не вскрыл его разум, но информации о том, благодаря чьей кровушке на меня наложено заклятие, не было.
Акреон оказался не менее предусмотрительным, чем отец, и взял чью-то кровь тайком.
Я не паниковала, не думала о плохом, в конце концов, мне казалось, что каких-то сильных побочных эффектов от заклятия крови я не чувствую. Куда больше волновало, что Леф все никак не может найти Акреона. И время от времени возникал страх, что тот как-то обхитрит всех и сможет меня похитить, чтобы забрать мои силы. Отвратительное чувство, скажу честно.
А еще пугало, что Эбес до сих пор мне не ответил. Он знал о том, что его дед фактически продал его дар? Что его семья предала его? Он догадывался, а потому сбежал? Или что-то другое? И почему он молчал? С ним ведь все в порядке? Мое письмо должно уже было попасть к нему!
А вот всех окружающих беспокоило именно мое заклятие крови. И, как оказалось, не зря.
Потому что в один из дней я проспала до обеда, даже не заметив, во второй — чуть ли не до вечера.
