— Потому что она теперь высший де-е-емон, какой теперь хлебушек?! Будет ругаться и призывать нас просто так, а я хочу хлебушка!
— И что это за представление вы тут устраиваете? — строго спросил Лефиус. — Уже не можете определить, кто вас призвал? Как вернетесь — пройдете трехдневный курс переподготовки, совсем от рук отбились.
— Господин?
— Верховный господин?
Голоса маленьких сорванцов наполнились благоговением и почтением. Эй, со мной так не разговаривали даже когда я им конфеты килограммами таскала! Впрочем, кое-кто меня выделял, пусть и благодаря «взяткам»: пока остальные демонята потянулись к Лефиусу, что-то восторженно бормоча, демоненок с золотистыми волосами дернул меня за подол платья.
— Что? — улыбнулась я.
— У сестренки есть конфетки как обычно? — спросил мелкий. — Я Шеррс, если не помнишь, сестренка.
Даже если я и удивилась тому, что малыш почему-то напомнил свое имя, то вида не подала, только ответила:
— Конечно, конфеты при мне. Обязательно всех вас сейчас угощу.
— Сейчас не надо, — мотнул головой Шеррс.
— Потом. Как закончим с заданием. Конфеты вместе с магией от выполненного желания — это самое лучшее!
— Эй, мелочь, да вы совсем от рук отбились, — неожиданно громко заявил Лефиус, окруженный толпой призванных демонят. — Одни рыдают, вторые — выпрашивают сладости, да еще и человека сестренкой называют.
— А как мне называть хорошую человеческую девушку, Верховный господин? — ничуть не смутился Шеррс. — По имени — невежливо, титулов человеческих не знаю, просто девушкой — грубо.
Сестренка — в самый раз.
— А если тебе попадется какая-нибудь магесса за пятьсот лет? Тоже сестренкой назовешь? — скептически хмыкнул Лефиус.
— Конечно! Человеческим девушкам всегда приятно, когда их возраст на несколько сотен лет уменьшают, — уверенно кивнул Шеррс. — Проверено страданиями наших собратьев!
— А страданиями-то чего?
— А вы попробуйте как-нибудь даже тысячелетнюю магессу назвать бабулей — и будут вам страдания. И магия высших демонов не поможет, — пробурчал демоненок.
— Ладно, а плакали-то вы зачем? — вздохнул Лефиус, явно не в силах понять логику сей простой истины.
— Когда мы плачем, добрые сестрички нам всегда больше сладостей отсыпают, — ответил этот маленький хитрец.
И не стыдно признаваться в таком прямо при мне, а? Между прочим, я их и так никогда не обижала! А потом я вспомнила, что дело тут не в стыде или в его отсутствии — маленькие демонята попросту не могут соврать высшему демону.
