Да и сейчас легкая, едва заметная дрожь возникала, стоило мне подумать о том, что моя магия, пусть слабая и незначительная, вернется ко мне.
А потом сила Лефиуса мягко окружила меня, словно закутала в одеяло. И где это «неприятное»? Ага, вот и оно: в виске начала разрастаться боль. Причем она не накатывала волнами, а все увеличивалась. В какой-то момент мне стало не по себе: если так и продолжится, то я или начну вырываться, или плакать, потому что это уже как-то совсем не «немного»!
— Что ты там возишься так долго? — голос Руфиуса звучал словно через толщу воды.
Я была абсолютно согласна с этим демоном! Мне было чертовски больно, аж в носу захлюпало от сдерживаемых слез. Или не слез? Я невольно опустила голову и пара красных капель упала на подол.
— Так не должно быть, — я услышала перепуганный голос Крауса фон Аффета. — Прекращай, у человека такой реакции на снятие блокировки не должно быть, что-то не так!
Да, абсолютно не так. С этой мыслью я поняла, что сознание мерно уплывает.
Ну, главное, что сижу, и Лефиусу не придется снова ловить меня и нести на руках.
Глава 21
Лефиус
— Руфиус! — сказал я.
Но тот и сам все понял: моментально завернул Вилину в кокон из исцеляющей магии. Раздражало, по-настоящему раздражало, что к ней прикасалась чужая магия. Инстинкты демона — это, конечно, не шутки, даже Руфиус на меня посмотрел настороженно. Впрочем, любая разумная раса считается разумной по той причине, что способна с помощью здравого смысла сдерживать глупые инстинкты.
— Спасибо, — сказал я, как только подавил все негативные эмоции.
Совершенно искренне. Когда я просил Вилину призвать кого-то из водных демонов, которые, кроме относительно мирного и дружелюбного характера, обладали еще и врожденными способностями к исцелению, то не думал, что это пригодится настолько.
— Нормально все, нормально, — тихо сказал Руфиус. — Люди, конечно, слабые, но не до такой же степени, чтобы умудриться помереть, когда их исцеляет высший демон моего уровня.
Я посмотрел на Вилину: кровотечение из носа прекратилось, да и лицо, искаженное в болезненной гримасе, расслабилось. Казалось, что она всего лишь спит, а произошедшее минутой назад — не больше чем иллюзия.
— И что это было? — спросил я в пустоту, пока восстанавливал уничтоженные мной же документы. — Тут же сплошное вранье. Причем такое… подленькое, — заметил я и поморщился — знал бы, кто такие гадости творит, поджег бы и покромсал на кусочки.
