Доу коротко, но неприятно улыбнулся. Нож, который он достал буквально из ниоткуда, так же неожиданно исчез в том же нигде. Руки его опустели, и Джемма делала ставку на одежду – он был завернут в сто слоев.
– Тебя предупредили. – Джемма вздохнула, почесывая шею. Блайт выглядел невпечатленным, но это, кажется, было его обычным состоянием. – Сиди тихо, не устраивай проблем – и, может быть, мы повременим с тем, чтобы тебя прикончить. Ладушки?
– Я не…
– Ладушки?
Кажется, Блайт уловил невысказанный смысл ладушек и выдохнул.
Доу рывком поднял его со стула и поволок в сторону ванной.
Ну, что уж поделать. Не нравилось Доу, когда поднимали эту тему.
Джемма втянула студеный уличный воздух: за ночь похолодало, и теперь в Кэрсиноре вовсю ощущалась подступающая зима. Для местных это не было проблемой: они расхаживали в легких пальто и домашних куртках, но для Джеммы, сбежавшей от зимы на западное побережье, это был еще один повод не любить Ирландию. Она потерла ладони, сунула их в карманы кожаной куртки и двинулась вслед за Кэлом по улице.
Вампир мог врать. Он мог выдавать то, что они хотели услышать, чтобы отвести подозрения. Запросто. Так они, нелюди, обычно и делали.
Сверхъестественные существа высшего порядка – ругару, вампиры на любой цвет и вкус, оборотни, много других развитых видов – выглядели как люди и имели свою, индивидуальную личность. Они жили среди людей, убивали людей, питались людьми. Много чего можно провернуть, когда твое существование считается детской сказкой. Кто же поверит в то, что симпатичная престарелая супружеская пара Бабблтонов в конце улицы на самом деле так называемые альпы, перевертыши-каннибалы, задорно кушающие детишек?
(И не только детишек, если вдруг подвернулась возможность.
В свое время миссис Бабблтон – чудная сухонькая старушка с зачесом-помпадур – чуть не подала Джемму к столу вместо индейки.)
(Не то чтобы Джемма не оценила ее кулинарных навыков, но вместо вкусного обеда миссис Бабблтон получила серебряный штык в горло.)
(Старая сука.
)
И, если говорить об индивидуальности у сверхъестественной живности, то индивидуальность Блайта тревожила Джемму. Не нравилась ей эта стылая, глухая сдержанность – как неподвижная вода на глубине, под давлением в сотни тысяч тонн.
Что-то скрывалось в Киаране Блайте – какая-то странная, ускользающая эмоция плескалась в глубине зрачков, ощущение, которое Джемма никак не могла уловить. Что-то, что не давало картинке ее мнения насчет Блайта сложиться полностью.
