– Кэл спустился на пару ступенек, чтобы встать к ней лицом, понимая, что разворачиваться к нему Джемма не собирается. – Жестко ты с ним сегодня.
Это сработало: Джемма тут же воззрилась на него с тем выражением лица, которое обычно означало претензию. «Ты думаешь, я сама не понимаю?» – спрашивало это лицо. «Ты все понимаешь, – так же молча ответил Кэл. – Но сказать вслух – это вроде как терапия от плохих поступков».
Лечить он ее вздумал. Черт, да Джемма… Не собиралась она делать этого там, в лесу. Она не из тех недоумков, которые говорили о Доу всякое дерьмо за спиной, – это не к ней, увольте.
И уж точно она не из тех, кто считает, что Доу будет жрать своих же: он был мудаком, но очень щепетильным мудаком.
В тот момент, там, в лесу, Джемма выкрикнула это, потому что хотела задеть его. Так сильно, так глубоко… Докуда бы достали ногти. До кости. Наживую. Она так злилась, что эта ярость вытолкнула из нее чужие, не принадлежавшие ей мысли.
Но этого Джемма Кэлу говорить не стала.
– Даже не думай отчитывать меня за Сайласа, – вместо этого скрестила она руки на груди.
– Не с твоими косяками, Кэйлуа.
– Каждый раз, когда ты злишься, ты называешь меня Кэйлуа. Прямо как…
– …твой дед. – Джемма закатила глаза. – Я в курсе. Терпеть не могу твоего деда.
– Это потому, что он однажды назвал тебя «типичной американкой»?
Поправочка: дед Кэла однажды назвал ее «типичной наглой безмозглой американкой». И вот кто-кто, а он бы точно нашел с Доу общий язык. Тем не менее Джемма осадила Кэла:
– Прекрати пытаться меня задобрить.
Тот простодушно развел руками:
– Но ведь всегда срабатывает.
На его лице угадывалась шутка, которая обычно сглаживала углы плохого настроения Джеммы. Но сейчас у нее не было плохого настроения. Вообще никакого настроения не было: слишком она была измотана.
– Возвращаясь к Сайласу.
Боже, да прекрати ты называть его Сайласом, он просто Доу, и почему они вообще должны к нему возвращаться!
– Тебе не кажется, что он прав насчет Купера? Если опустить эмоции, детка.
Джемма молча уставилась в ночную темноту, выхватывая ветви деревьев с какими-то гроздьями – да, точно, это рябина – и перекатывая в голове слова. Ни одно не было подходящим. Ни одно не звучало достаточно благоразумно.
– Не знаю, что насчет Нормана и Блайта, – снова заговорил Кэл, заполняя тишину между ними. – Но твой приступ ведь может быть связан с Купером. Просто нельзя ставить крест на этой теории. Ты сама это понимаешь.
Приступ.
