В нем больше не таилась жуть, а в корнях не прятался кошмар, но Норман не мог отделаться от ощущения, что это просто маска, которую лес сбросит, когда придет время. И больше всего он боялся быть здесь, когда это произойдет.
Он боялся быть здесь, когда снова стемнеет.
В самом начале, еще в первые полчаса их пути по чужим следам, Доу в привычной пессимистичной манере посоветовал не обольщаться: вряд ли из такой мощной зоны резонанса можно выбраться так легко. Никто ему не возразил, даже Джемма.
И от этого Норману тоже стало страшно.
Он не раз бывал в зонах резонанса: проклятые дома, общежития, где студенты неудачно вызывали духов, портовые склады, где проводили весьма мерзкие ритуалы, становятся твоей рутиной, если ты работаешь в Управлении. Но рутина Нормана протекала в оживленных городах, в местах, огороженных желто-черными лентами, с зеваками, собравшимися у ограждения. Не в машине посреди тумана, где он просыпался в одиночестве. Не в ночи, где голоса преследовали его по пятам.
Не в глухом лесу, откуда не было выхода.
Эта зона резонанса не похожа на те, с которыми привык иметь дело Норман.
– Страх, – внезапно сказала Джемма, словно прочтя его мысли. Норман не видел ее лица, но получилось у нее раздраженно, даже злобно. – Меня интересует страх.
– Как эмоция? – уточнил Норман, а затем вздрогнул от треска ветки позади, оступился, охнул, чуть не соскользнув вниз по насыпи, сдул грязные волосы с лица и прокряхтел: – Или… как воздействие?
Джемма втащила его наверх за рукав, а потом сказала:
– Все, что может вызвать в человеке гребаный ужас, Норман.
Он сглотнул. Лицо Джеммы было сосредоточенным, а не испуганным, – в отличие от Нормана, она, наверное, больше не боялась. Могла мыслить ясно. От этого ему стало стыдно: действительно, ей-богу, нужно было сосредоточиться на работе, а не зацикливаться на случившемся.
– Шевелитесь, – подал голос Доу, а затем на пригорке появился сначала Блайт, а потом и он сам.
– Вообще-то, то, что заставило вас дрожать от гребаного ужаса, все еще гуляет в этом лесу. Если вдруг кто-то из вас забыл.
– Где вы там? – позвал Кэл. Он держался впереди, определяя дорогу по следам и прорубая наиболее удобный путь там, где позволяли заросли. – Чем больше ругаетесь – тем дольше нам идти!
Интонации у него были как у доброго воспитателя в детском саду, и, что ж, с точки зрения Нормана, это вполне оправданно.
