А вот воскресить, если что-то пойдет не так, уже вряд ли получится.
В ответ на это Доу молчал некоторое время, рассматривая Кэла. Тому было все равно – в отличие от Блайта, который скрывал эмоции, а значит, их можно было вытащить наружу. В голове у Доу происходили сложные хитросплетения, в которых Кэл сломал бы ногу.
– Знаешь, Махелона… – наконец вздохнул Доу. Кэл глянул на него. – Ты единственный человек из тех, что я знаю, который, став жертвой малоизученной нечисти, сохраняет такое идиотское хладнокровие.
Он поднялся с футпринта бесшумным изящным движением и, прежде чем направиться к палатке, произнес:
– Ты или бесстрашный человек, или полный кретин.
Глава 10. Ему очень жаль
Это был перекресток на 16-й и С-стрит. По городу разливался полдень, и солнце нещадно плавило асфальт: сентябрь выдался жарким по всему западному побережью, но в Сакраменто было совсем невыносимо. Джемма не открывала окон, врубила кондиционер на полную и сквозь тонированные стекла служебной «Шевроле Тахо» изнуренный солнцем центр города казался почти сносным.
Какой это был круг? Четвертый? Пятый? Господи. Патрулирование – отстой, но еще большим отстоем сейчас было бы находиться снаружи, поэтому Джемма потягивала «Спрайт» из литрового стакана из «Бургер Кинга» и не жаловалась. Она глянула на часы: двенадцать ноль три. В половину она должна снова объехать Гринхейвен, но на этот раз охватить районы за рекой. Нужно было успеть прочесать весь город: если Дэйуокер и станет искать новое гнездо, то только до заката.
Ловить его ночью будет бесполезно.
Светофор загорелся красным, и несколько машин впереди начали притормаживать. Именно тогда она это и заметила: перекресток 16-й и С-стрит. Слева жарилось на солнцепеке длинное кирпичное здание шиномонтажки, справа мемориальная доска на углу улицы обозначала, что за ней начинается сквер имени Джона Мьюира.
Джемма осматривала желто-зеленый пятачок сквера, когда в рации раздался голос Филу:
– Роген, ты на линии?
– Нет, это ее секретарша, – зажав кнопку, лениво ответила Джемма.
Крошечный сквер был пуст, если исключить дедульку с малолетней внучкой на качелях. – Но для тебя я стану кем угодно, Перейра.
Людей на улице немного: все прятались по офисам и домам, и пешеходный переход пересекали всего несколько бедняг, которых заливало палящее солнце. На углу здания напротив парка прятались в тени скейтеры, вдоль шиномонтажки женщина толкала по улице детскую коляску. Вот и всё.
