– Борсетку отцепил с пояса и положил на стол!
Я раскрыл «молнию» куртки, отсоединил от брючного ремня борсетку, положил ее на стол.
– Кто вы такие? – Я посмотрел на того, кто был в черной маске, на того, кто единственный из этой компании пока не хватался за пушку. – И что вам нужно?
– Садись в кресло, – скомандовал боевик в черной маске (очевидно, старший). – Потолковать надо. Не… не… куртку снимать не следует!
Я опустился в кресло. Похоже, я все же лажанулся. Или, что тоже не исключено, у кого-то, да хоть у того же Януса, появились ко мне какие-то вопросы.
– Не дергайся! – скомандовал тот, что зашел слева (его голос показался мне знакомым). – Сиди, бля… кому сказано!
Один из этой троицы, а именно «черномасочник», зайдя сзади, с тыла, набросил мне на шею тонкий кожаный шнур!.. Да так ловко, что я не успел даже среагировать, не успел опустить подбородок.
На моих запястьях с двух сторон защелкнулись браслеты с короткой цепочкой, закрепленные на круглых подлокотниках.
Все это они проделали так быстро, так сноровисто, действуя в унисон, синхронно, словно только этим всю свою жизнь и занимались.
Тот, что стоял за спиной, накинув удавку в перехлест, все же пока не стал сводить концы воедино, а держал тонкий кожаный шнур на моей шее так, чтобы я мог дышать. На них были тонкие хирургические перчатки – эти люди предпочитают не следить, не оставлять отпечатков. Как, впрочем, и я сам.
Один из этой троицы переместился к столу. Вытащил из борсетки документы. Пролистнул мой украинский загранпаспорт.
Обернувшись, посмотрел на меня сквозь прорези маски.
– Фамилия, имя, отчество!
– Там прописано… в паспорте.
– Я задал вопрос.
– Николаенко Сергей Николаевич.
– Кончай дурковать!
– Я вас не понимаю…
– Нас интересует твоя настоящая фамилия!
Натяжение петли чуть усилилось.
– Антонов, – натужно сказал я. – Антонов Сергей Николаевич.
– Чем занимаешься по жизни?
– Сижу вот… общаюсь тут с вами.
– Не умничай! Где служил?
– В смысле?
Тот, что стоял справа, прижал мне к уху ствол, удлиненный глушителем.
– Ты шо, глухой? – процедил он. – Так я могу тебе уши прочистить!
– Где служил? – повторил вопрос тот, кто стоял у меня за спиной, тот, в ком я – думаю, что не ошибся – признал одного из тех, кто участвовал в «маски-шоу» на диком пляже в уединенной бухте острова Самуй. – Где служил, сука… а-атвечай!!
– В армии…
– Знаем! Где именно?!
– В гэрэу… – натужно произнес я.
– Грушник, значит?
– Бывший… я уже семь лет, как на гражданке.
