– Да будет вам известно, что в ее крови, если до этого дойдет, обнаружат тот же наркотик, что и в вашей крови, а также в крови вашей… гм… спутницы.
– То есть… именно если дойдет до судмедэкспертизы и прочих мероприятий, сопутствующих обычно расследованию тяжких преступлений?
– Сейчас вы мыслите на удивление здраво. Позволю себе еще одну небольшую подсказку, чтобы ваши извилины работали еще более интенсивно и в нужном направлении… Вот та жидкость, которой испачканы ваши руки, ваша одежда, даже местами простыни в спальне и пол в бунгало… Как думаете, это чья кровь?
– Догадываюсь… – процедил я.
– Тут и тупой бы дотумкал, чья именно это кровь. Одного только не пойму… Зачем понадобилось ее убивать?
– Этот вопрос вам следует задать самому себе, – жестко сказал Диспетчер. – И хорошенько подумать над следующим тезисом: не вы ли сами виновны в смерти этой молоденькой девушки?
Не дождавшись от меня внятного ответа на прозвучавший вопрос, Диспетчер сказал:
– Это еще не все, Странник. Следуйте за мной.
Он развернулся и направился туда, откуда, собственно, и появился несколько минут назад, – к бунгало соседей."
"Толкнув меня в спину, верзила, молчавший до этого момента, скомандовал:
– Шагай! И без глупостей, а не то схлопочешь маслину!..
Янус – он прошел вдоль фасада – включил пакетником лампу дежурного освещения.
Входная дверь была приоткрыта. Это обстоятельство я отметил про себя еще в тот момент, когда меня вывели на свежий воздух, – я бросал взгляды в эту сторону, чтобы понять, что происходит у соседей.
Мы на пару с охранником, чей ствол упирался мне в спину, остановились метрах в трех от фасада. Как раз напротив входной двери, справа от которой находится кресло-качалка, в котором, под натянутым на козырек тентом, частенько сиживает Питер.
Сиживал – вернее сказать.
В гостиной, часть которой мне видна через дверной проем, из электричества горит лишь синеватый ночник. Но даже этого синеватого – как в покойницкой – света достаточно, чтобы разглядеть два тела, лежащих на полу гостиной.
Одно находится у барной стойки, оно накрыто чем-то вроде простыни или большого банного полотенца. Лица не видно, лишь очертания человеческой фигуры под куском материи. Тем не менее у меня не возникло и доли сомнений в том, что это – Джоан.
Американец лежит навзничь чуть дальше – почти посредине гостиной. Не столько видна, сколько угадывается седая с загорелой проплешиной голова. Следов крови на их телах я не вижу.
