Тот, кто сидел в микроавтобусе, потушил фары; кто-то из этой компании одновременно выключил пакетником дежурное освещение."
"Офицер тайской полиции выкрикнул что-то, чего я не разобрал совершенно. Повернувшись на каблуках, он торопливой походкой, едва не вприпрыжку, устремился к микроавтобусу. Один из тех громил, что держали меня, прихватив за предплечья, отклеился, отвалил; шагая широко, упруго, он нагнал местного полицейского, и они скрылись в чреве фургона.
Другой – тот, у которого на руке часы «сейко», – переместился мне за спину.
Я ощутил, как в хребет между лопаток уперлось что-то твердое, металлическое.
– Стой смирно, чувак, и не дергайся! – сказал он на языке родных осин. – Иначе схлопочешь пулю!..
Странно, но я не удивился, услышав звуки русской речи. Хотя – должен бы удивиться, должен бы изумиться столь неожиданному повороту.
Мужчина, неспешно шествовавший к нам со стороны соседнего бунгало, остановился в двух шагах. После слепящего света включенных автомобильных фар зрение еще не вполне успело адаптироваться к темноте.
До рассвета примерно час времени; светает здесь так же резко, без привычного жителю средней полосы России постепенного перехода, как и темнеет. Я смотрел на этого подошедшего от соседнего строения субъекта, пытаясь понять, что это за гусь. Роста он примерно моего, около ста восьмидесяти. Может, чуть поплотнее меня, но не полный; про таких говорят – кряжистый.
На нем светлые брюки и светлая же рубашка, лицо его прикрыто такой же, как у полицейских, шлем-маской.
Наверное, минуту мы стояли вот так, молча глядя друг на дружку. Он, определенно, знал, кто я таков. А я – терялся в догадках.
Когда он заговорил, у меня все оборвалось внутри.
– Вы нарушили наш уговор, Странник, – произнес он хрипловатым голосом. – Вы не выполнили заказ, вы уклонились от работы. – Выждав несколько секунд, чтобы его слова наверняка дошли до меня, он сказал: – И за это вам придется ответить.
Глава 5
Москва, ЦАО
Двое молодых парней в среднем темпе, почти не разговаривая, бросая взгляды по сторонам, шли по тротуару по южной стороне Большой Никитской.
Им было лет по двадцать с небольшим. Оба имели славянскую наружность; роста среднего, такого же телосложения.
Особо ничем не примечательны: парни как парни, таких полно в столичном муравейнике.
Одеты по погоде – джинсы, кроссовки, ветровки с отброшенными на спину капюшонами. Разнился разве что цвет курток, у одного она светло-серая, у другого комбинированная, синяя с белыми вставками.
