То есть в тот период, когда оппозицией и теми серьезными людьми и структурами, кто за ней стоит, планировались массовые протестные мероприятия.
В октябре, когда уже я сам, выдавая себя за Антонова, встретился с одним человеком, о котором тот дал показания как о ближней связи Романа Красильникова, когда встретился с Ларисой Копыловой, фактически засветившись перед ней как тот самый Номер Один, через которого ее близкий приятель, партнер и любовник осуществлял исполнение поступающих к нему заказов, я и не предполагал, что «крупняка», того самого «дела на миллион», о котором поведал задержанный опергруппой ФСБ и помещенный на секретную базу суперкиллер, придется ожидать долгих шесть месяцев…"
"Часть этого времени я провел в Москве, находясь в арендованной по фальшивому паспорту еще самим Антоновым на полгода квартире, расположенной в километре от того места, где припаркован сейчас наш микроавтобус.
Я выжидал, как терпеливо выжидает опытный охотник крупную дичь, не реагируя на мелочовку.
Я оформил через знакомства Ларисы Копыловой украинское гражданство, затем приобрел в Киеве, в районе Дарница, однокомнатную квартиру. Было сделано ровно то и ровно столько, чтобы о Номере Один вспомнили, когда придет его черед, и чтобы, вспомнив о нем, знали, где именно его можно отыскать.
Специфика моего задания такова, что я все это время работал без поддержки; я был фактически предоставлен самому себе.
В кадровом управлении МО, еще в некоторых архивах документы Антонова Сергея Николаевича были частично изъяты, частично аккуратно подкорректированы; в тех, что сохранились, вместо его фото было вклеено мое.
Задание мое заключалось в том, чтобы я, вжившись в личину Антонова, вел себя как Антонов, жил и думал, как Антонов, и ждал «крупного заказа», который, как предполагали мои кураторы, не мог пройти мимо Антонова, мимо человека, получившего от Арцыбашева прозвище «Номер Один».
Идея с поездкой в Таиланд пришла в голову именно Арцыбашеву, моему первому куратору по этому делу, тому, кто руководил опергруппой, бравшей киллера № 1, тому, кто предложил руководству ведомства начать контригру, пользуясь сложившейся уникальной ситуацией и теми возможностями, что открылись в этой связи. Нужно было выйти – и резко! – из затянувшегося на месяцы состояния ожидания.
