– Для вас, Номер Один, исполнение заказов было способом зарабатывания на жизнь?
– Да… В том числе и это.
– Что еще?
Заключенный продолжал смотреть прямо перед собой в неведомые дали. Помолчав немного, он сказал:
– Кто-то же должен делать такую работу. Кто-то должен наказывать… убирать тех, кто этого заслужил.
– На это есть суды, есть правоохранительная система… Есть, наконец, государство.
– Если бы эта государственная машина работала как надо, зачем бы были нужны такие, как я?"
"Игнатьев криво усмехнулся.
Как он и подозревал, у того, с кем он сейчас разговаривает, есть своя логика, своя правда, своя аргументация. Даже сейчас, закованный в браслеты, с ошейником, за который его водят по каменным клетям бункера, как дикого зверя, он, этот «бывший человек», имеет свое оправдание тому, чем он занимался на протяжении последних нескольких лет. Игнатьев понимал, что некоторым его аргументы даже могут быть близки и понятны. Но общество, каковы бы ни были недостатки существующей экономической и политической системы, не может позволить себе жить беззаконно.
Оно не может позволить кому-либо отнимать человеческую жизнь без законного суда и следствия. Иначе это будет не общество, не государство, не народ, а звериные джунгли, где царят лишь хищнические инстинкты, где нет места человеческому.
– Вы дали показания, что Красильников передал вас этому… Диспетчеру?
– Да.
– У вас есть какие-нибудь версии или догадки, кем может быть этот субъект по прозвищу Диспетчер?
– Нет.
– А касательно возможного места его работы?
– Гм… Он или в органах работает… в полиции, возможно.
Или… даже скорее всего, в каким-нибудь охранном предприятии.
– Почему вы так решили?
– Я сужу по его возможностям.
– Это Красильников предоставил Диспетчеру ваш контактный номер?
– Да, контакты дал Роман.
– С вашего согласия?
– Это был разовый контракт. Но потом Диспетчер еще раз вышел на меня. Самостоятельно, без ведома Романа. И я понял…
– Что Красильников вам больше не нужен в качестве нанимателя?
– Да, – после паузы сказал он.
– Я понял, что он более мне не нужен.
Игнатьев задал еще несколько вопросов по теме коммуникаций с неким Диспетчером. Затем, поняв, что ничего нового сверх того, что узнал, что было написано в досье, не выяснит, прекратил допрос.
Он уже собирался дать знать Арцыбашеву, что охранники могут увести заключенного, когда тот вдруг подал голос:
– Гражданин начальник, разрешите вопрос?
Николай Федорович удивленно приподнял бровь.
