У нас появился уникальный шанс вскрыть целиком сеть, которая создана крайне враждебными нашему государству силами, как внешними, так и внутренними.
Глава 17
20 апреля, Москва, ЮАО
Где-то в Северном Чертаново
На часах половина одиннадцатого; до рассвета, когда во двор въедет мусоровоз, или как там называются эти большие машины с подъемниками и длинными крытыми глубокими кузовами, еще далеко. Хотя многие ропщут, ворчат и ругаются на власть, люди сейчас живут очень даже неплохо. Во всяком случае, это справедливо в отношении москвичей.
Большинство металлических баков, или контейнеров, установленных по четыре, где-то по шесть в разных местах или углах этого огромного двора, набиты отходами. Сам этот двор, на который выходят окнами четыре многоэтажных и многоподъездных здания, возведенных к открытию московской Олимпиады, довольно плотно заставлен легковым автотранспортом жильцов. Тоже симптоматично: даже в пятничный вечер, когда население обычно устремляется на дачи, в область, здесь не так-то легко найти место для парковки.
Я неспешно, без суеты, ковыряюсь подобранной здесь же, во дворе, сучковатой палкой в одном из мусорных контейнеров. За плечами у меня висит на лямках старый брезентовый рюкзак. В рюкзаке, позвякивая в такт моим телодвижениям, сложена моя нынешняя добыча – несколько пустых пивных бутылок.
Одет я соответствующе: длинная мешковатая засаленная куртка с капюшоном, штаны неопределенного возраста, цвета и кроя, старые кроссовки. На голове у меня парик; поверх спутанной гривы волос, с выбивающимися во все стороны лохмами, натянутая низко, на уши, темно-серая спортивная шапочка.
В правой ушной раковине прикрытый, закамуфлированный париком и низко натянутой шапочкой – микродинамик. Микрофон прикреплен к внутренней стороне надетой под куртку одежки. Его тоже трудно разглядеть стороннему человеку, даже с близкого расстояния.
Большинство из ныне живущих носят маски; большинство, если не все, скрывают свое истинное нутро. Мне тоже не впервой лицедействовать.
Сейчас я выгляжу как один из тех несчастных, кто оказался на дне. Как один из тех париев, кто, ходя по тем же улицам, что и прочие, живет вне общества, кто роется в отходах более удачливых сограждан в надежде подобрать упавшие с чужого стола крохи.
Я занимаюсь своим делом – высматриваю добычу, или поживу. От обычного московского бомжа меня отличает лишь то, что моя истинная цель – не пустые бутылки, не выброшенные вещи, которые можно перепродать или обменять.
