– Ты бы не додумалась до такого! – зашипела блондинка, развернувшись ко мне, словно коршун. – Или, может, там имя твое написано?
– Но и твоего там нет, – спокойно заявила я, чувствуя молчаливую поддержку Джевиса.
– Значит, ты не докажешь, что флаг повесила не я! – довольно сказала она. – Есть только твое слово и мое! Других доказательств не имеется. Интересно, кому поверят скорее?
– То, что на работе нет моего имени, еще не значит, что она не подписана, – начала я, но договорить Эссиль не дала.
– И что моего нет – тоже!
– Девушки, не ссорьтесь! – воскликнула Донателла.
– Мы сейчас проголосуем!
Голосование для меня значило провал, но ситуацию спас Джевис.
– Зачем? – встрял он. – Чего ты хочешь добиться голосованием?
– Ну, должны же мы понять, какая конкурсантка не врет? Какой больше доверяют.
– Не смеши меня. И не плоди необъективность! – фыркнул Джевис. – Кто не врет и кому поверят – очень разные вещи! Сейчас выясним всё без этих сложностей.
– Как?
– Эссиль, – парень проигнорировал вопрос Донателлы, – скажи, почему ты нарисовала меня с такой странной розой?
– Ну как же! – пафосно воскликнула блондинка.
– Это самый красивый цветок. Он растет исключительно в наших широтах и цветет только в месяц зимнего равноденствия. Это символ и намек, что когда-нибудь ты мне его подаришь.
– Достойно, – согласился парень. – Я бы поверил. А ты как объяснишь розу на флаге? – поинтересовался он у меня.
– Я нарисовала розу, потому что ты мне ее подарил. Она до сих пор стоит в вазе в моей комнате.
После моих слов в помещении воцарилась тишина. Я думала, челюсть Эссиль упадет на землю, и в этот момент испытала такое торжество, что поняла: не зря ввязалась в авантюру с отбором. Эссиль вылетит из-за вранья. На сей раз – точно. Как бы ее ни любили, такое вряд ли простят.
– Донателла, думаю, ясно, с кем мы сегодня попрощаемся? – озвучил мои мысли Джевис и выразительно посмотрел на Эссиль.
Но распорядительница отбора внезапно уперлась.
– Нет. Даже если Эссиль допустила ошибку, ее можно простить.
– Да ладно?
– Хорошо. Может, и нет, – согласилась Донателла нехотя. – Но в таком случае я использую свое «право вето» и оставляю ее, чтобы она могла продолжить борьбу. Нельзя так сразу убирать потенциальную победительницу.
– Правом вето никто уже сто лет не пользовался! – возразил Джевис.
– Ну и что? Есть же такое правило.
– Хорошо, – сдался парень. – Но запомни: тогда и я оставляю за собой право подарить одной из участниц иммунитет.
