– Найди тогда того, кто смог в поганых погодных условиях флаг повесить!
– Во-первых, ночью снега не было, а во‐вторых, уставом академии запрещено подвергать жизнь студентов опасности. А уж что они делают тогда, когда мы этого не видим, другое дело.
– То есть сами по своей воле повесить флаг они, согласно уставу, могут, а вот заставить снять мы их не имеем права, так как это будет расценено как угроза жизни студентов? Правильно понимаю? Бред!
– Не мы с вами эти законы придумывали!
– Зато мы из-за них страдаем!
Дальше разговор перестал быть интересным, и я сбавила шаг.
Настроение стало еще лучше. Правда, ненадолго. Ровно до тех пор, пока прямо перед самой столовой из-за поворота на меня не вывернул магистр Нокс.
– Вирена, свет моих очей… – холодно начал он, и я попятилась, предчувствуя недоброе. Для себя, конечно же. – Снова ты игнорируешь мои настойчивые просьбы. Почему с утра я тебя не застал на пробежке?
– Вы же не озвучили точное время.
Я пожала плечами, прикидывая, как побыстрее отсюда сбежать.
– То есть, кроме сопромагии, ты еще не любишь бегать. Правильно, Вирена?
Этим вопросом магистр поставил меня в крайне неловкое положение. Я понимала, врать нехорошо и не получится, но и правду лучше не говорить. Поэтому просто посмотрела на магистра взглядом сожравшего хозяйскую туфлю спаниеля. Он тоже, наверное, понимал, что всё равно получит свою порцию воспитательных люлей, а деваться-то некуда.
Магистр нехорошо улыбнулся, и я попрощалась с обедом, до которого оставалось несколько шагов.
Как выяснилось, не зря.
– Ну раз так, я постараюсь учесть твои пожелания, – кровожадно улыбнулся Нокс, и мне стало совсем печально. – Пошли!
– К-куда?
– На отработку! Куда же еще?
– Но…
Я несчастно покосилась в сторону столовой, из которой пахло жареной картошечкой и еще чем-то вкусным. В животе несчастно заурчало.
– Нет уж, Вирена. Решай: пробежка и сопромагия после обеда или простое задание прямо сейчас?"
"Надо ли говорить, что именно я выбрала? Сглотнула слюну и послушно потащилась следом за магистром отбывать наказание.
Ругала, правда, его про себя всяческими нехорошими словами и мысленно проклинала голодом. Проклятия звучали примерно так: «Чтобы тебе, тиран проклятый, в столовой не досталось картошечки!»
За размашистым шагом Нокса едва успевала. А когда мы дошли до аудитории, я застыла. Она была заполнена, если не ошибаюсь, первокурсниками, которые смотрели на магистра Нокса как на божество.
