— Легко тебе говорить, все годы живя и ни в чем себе не отказывая! — потушив заклинание, начала она высказываться, ходя взад вперед и зло жестикулируя. — Пока ты спала на мягкой перине и ела досыта, купаясь в любви и обожании, я обязана была жить в публичном доме с проститутками, смотря, как моя мать скатывается. Я терпела унижения, избиения, оскорбления. Меня наказывали голодом и побоями за любую провинность. Я вынуждена была научиться прятаться и даже не дышать подолгу, чтобы меня не нашли пьяные клиенты матери или сутенеры, которые требовали, чтобы я отрабатывала свои куски хлеба.
Я прошла через ад, который тебе и не снился в твоей уютной комнатке! — завизжала она, а я вздрогнула. В книге говорилось о тяжелой жизни героини, но я и не подозревала, что все было настолько плохо. — И вырваться я смогла, лишь когда пробудились силы. Меня пытались изнасиловать, и лишь появившаяся магия смогла уберечь от ужасного. Я дотла сожгла весь этот притон и всех, кто там обитал, вместе с никчемной матерью, — с полубезумным взглядом призналась Алиссия.
— Так я попала в детский дом, но кошмар на этом не закончился. Жизнь там немногим отличалась от каторги, и вот тогда на помощь пришла магия матери: единственное, за что я могу быть благодарна. С пробуждением силы, унаследованной от отца, я смогла пробудить и наследие матери. Она была никудышной магичкой со слабым талантом и до безобразия глупой женщиной: использовала его лишь для того, чтобы обольстить клиентов и взять с них побольше.
Она не смотрела масштабно. Мне хотелось жить, как она, потому я практиковалась на обитателях приюта, постепенно подмяв его под себя. Выходило не очень, было сложно, ведь для воздействия, нужны благоприятные условия и определенные эмоции. Жертва должна быть достаточно замотивирована, чтобы плясать под мою дудку: это, либо симпатия ко мне лично, либо общая цель. Но я справилась и добилась главного: отыскала отца и заявила о себе.
Девушка продолжала рассказывать, словно с головой погрузилась в прошлое, я же изо всех сил терла руки, надеясь, что смогу хотя бы ослабить веревки. Но тщетно.
— И, попав в герцогство и посмотрев, как живут нормальные люди… Как я должна была жить все это время! Я тебя возненавидела! — выкрикнула она. — Все это — должно было быть моим изначально! Я не понимала, почему все тебя так любят, и тебе достается все самое лучшее без особого труда.
