Вовка испугался, что тележку с завтраком и Канарейкиным он не удержит. И просто её пропустил.
Пионеры, успевшие зайти в столовую, подбадривали Канарейкина, который был уже в каше, и с интересом ждали окончания его путешествия. Оно оказалось скорым. И даже спасительным.
В самый последний момент, когда Канарейкин с завтраком уже должен был покинуть столовую, в дверях появился Алексей. Картина ему открылась неожиданная. Канарейкин, которого он, как самого ответственного, оставил за старшего, катается на тележке с завтраком.
Моё гениальное усовершенствование развоза еды разбилось о непонимание вожатого. В прямом смысле. Канарейкин так и влетел в него со всем оставшимся содержимым тележки.
Алексей был посильнее Вовки. И даже, несмотря на всю неожиданность новой подачи завтрака, смог поймать тележку и Канарейкина, которому тоже досталось от вожатого, и никакие оправдания не помогли. Он был очень разочарован тем, что командир отряда поддался на наши провокации и присоединился к хулиганству.
Естественно, дальше нам пришлось развозить завтрак по старинке.
Небольшие потери, которые случились по вине Канарейкина, были не критичны. Каши было с запасом. Как и какао. А после завтрака мы ещё и узнали, куда девается этот запас. Правда, баба Галя тоже не оценила наше усовершенствование по раздаче пищи:
– Только больше не надо ничего показывать. А то вы так и столовую разнесёте вместо завтрака. Давайте я вам покажу, как это по старинке делается.
Но сначала нам всем пришлось потрудиться. Хорошо, что большими буквами на транспаранте было написано «У нас порядок такой – поел, убери за собой», и пионеры несли свои нетронутые тарелки в окошко на мойку, демонстрируя отсутствие любви к овсяной каше.
Затем баба Галя собрала остатки пищи в большую кастрюлю и сказала нести её на задний двор. Там сейчас приедут из деревни и заберут свиньям всё, что пионеры не доели. Тем без разницы, с комочками каша или без.
Мы вытащили бак и уселись ждать.
Вдалеке показалась повозка, запряжённая лошадью. Когда она подъехала ближе, мы увидели возничего.
Это был Мишка. Тот самый.
– О! – искренне удивился я. – Какие люди!
Мишка спрыгнул с повозки и поздоровался с нами.
– Это тебе, что ли, отходы пионерские сгружать? – поинтересовался Шурик. – Твои свиньи небось, как боровы, на таких харчах отъедаются. В двери не входят.
– Если бы. Это в колхоз всё. На общественные нужды.
– Никакой справедливости, – заметил Генка. – Возишь ты, а едят колхозные свиньи.
Мишка только рукой махнул.
