Мама? Мама, алло?! Папа? Привет, а где мама? Вот черт… Ну она по крайней мере не на пол?.. Ты поймал и по стеночке на стул? Молодец! Глазами хлопает? Отлично! Ты ей капель накапал каких-нибудь? Армянских двадцатилетних? Норм капли, одобряю. Кстати, с днем рождения, пап. А, это снова ты, мам. Нет, не пошутил. Да, невеста. Да, беременная. Да, та самая, краса ненаглядная. Мам, я пол-области объехал, пока ее нашел. К тетке сбежала, представляешь? Почему Саратов? Нет, не Саратов, тут, у нас. А, пап, это снова ты? Ну, я рад, что тебе подарок понравился.
Я старался, да. Мама? Слушайте, прекратите постоянно отбирать друг у друга телефон, я и так ни черта не соображаю. Почему? Ну сама подумай. Когда срок? Сейчас, погоди, дай сообразить и прикинуть. Слушай, получается, аккурат на твой день рождения. Мама, не кричи. Я понимаю, что ты от радости, но все равно не кричи. Мама, я тут как бы весь в процессе и в образе, коленопреклонённый, с кольцом и все дела, поэтому… О, погоди! — и мне, ничего не подозревающей, сунули в ухо телефон.
А оттуда бодро гаркнуло:
— Соглашайся!
В общем, романтический момент был испорчен, но — странное дело — я не слишком этим огорчилась. Потому что закончив разговор с родственниками, Ярка мой наконец меня поцеловал.
Как-то странно поцеловал. Как ребенка. В нос, потом в лоб, расцеловал в щеки, еще раз в нос. А потом прижал к себе крепко и замер.
Вот я не поняла — это сейчас что было? Я извернулась и заглянула Ярославу в лицо.
Он сидел с абсолютно счастливым и даже каким-то блаженным выражением лица. Так, кто мне мальчика подменил? Или, может, сглазили?!
В общем, я взяла дело в свои руки. Ну, точнее, пока это было делать неудобно — дело было надежно заблокировано моей попой, ибо я по-прежнему сидела у Ярослава на коленях. Но поцеловать как положено — это пожалуйста. Ярослав, кажется, такой подлости от меня не ожидал — и рот от удивления раскрыл. Грех было этим не воспользоваться.
Слава богу, целоваться не разучился! И целовался все так же сладко. И спохватился, только когда я уже расстегнула половину пуговиц на красно-чёрной клетчатой фланелевой рубашке.
— Тонечка… — он перехватил мю руку. Ну и пусть. Я была занята тем, что целовала его в шею. — Тонечка… — со странной смесью неуверенности и настойчивости.
Таки пришлось прерваться. А, посмотрев в его лицо я, кажется, поняла, откуда это все растет.
