Проверила заначки — обе две! Проверила шкатулку с немудрящим золотишком и серебришком. Папку с документами проверила. Ключи тоже на месте.
Да все было на месте.
Я, наконец, немного успокоилась, села на стул на кухне и закурила. А, докурив, прошлась по квартире уже более внимательно.
О визите Ярослава Огарёва в мою скромную обитель кое-что все же напоминало. А именно — сваленная в углу прихожей куча одежды. Это что же, получается, он вот в таком непотребном виде и ушел — в старенькой футболке и трениках-тире-лосинах? Я подняла брошенную одежду.
Отличный итальянский костюм на шелковой подкладке, свежая, явно первый раз надетая белая рубашка, галстук тоже, похоже, шелковый. Чем тебе эти вещи не угодили, господин Огарев, что ты предпочел уйти в шмотках с чужого плеча, да еще конкретно тебе маленьких?
Я опустил взгляд вниз. Нет, обуви чужой в прихожей не значилось, значит, ушел в своих туфлях. А мог бы покуситься на шлепанцы Ярика. Впрочем, наверное, нога не влезла, у Ярика нога была всего на два размера большей моей, тридцать девятый, а у этого коня ласта минимум сорок пятый.
Я еще постояла в прихожей, раздумывая над дальнейшей судьбой щедро оставленных мне вещей. Хотя чего тут думать, будет радость какому-нибудь бомжу. Я сложила вещи в пакет, туда же сунула для комплекту шлепанцы Ярика и посчитала на сем инцидент исчерпанным.
Мои подружки дружно считали, что я до сих пор наивна как ребенок. А, я уже об это говорила? Ну так вот, они, кажись, правы оказались.
Аттракцион под названием «Перевернем вверх тормашками Тонькину жизнь» только начал набирать обороты.
Глава 2. Но ейна мать сказала: «Ша, за всё уплачено». Однако ее никто уже не слушал
Вечером следующего дня, то бишь, воскресенья — а у меня было рабочее воскресенье, между прочим, у меня вообще выходные почти всегда — самые что ни на есть рабочие, состоялось явление Виолетты."
"Надо сказать, что в детстве мы были не то, чтобы дружны — но росли вместе, играли во дворе вместе, даже учились до какого-то класса вместе. Затем Виолетту определили в какую-то модную гимназию, а я так и осталась в школе по месту жительства.
Но чужими, незнакомыми людьми нас тоже назвать было нельзя. Все же когда вы падаете в одну лужу и потом дружно и синхронно получаете от своих матерей по самое «не балуй» за то, что вымокли сами и испачкали одежду — это как-то, знаете ли, сближает. Потом мы выросли, конечно, в лужах совместно больше не валялись, но здоровались при встрече, иногда перебрасывались фразами.
